В руках Пуллена он превратился в копию муниципального дома, каких сотни тысяч. Огромная гипсовая овчарка водрузилась на подоконнике, заслонив собой весь оконный проем гостиной. За ней — подхваченные голубой лентой кружевные занавеси спадали изящными складками. Парадная дверь вела прямиком в гостиную. Здесь страсть Пуллена к современному интерьеру вышла из берегов, в результате получилось нечто на удивление раздражающее и нелепое. Одна стена была оклеена обоями — розовые звезды по голубому полю. Противоположная стена просто выкрашена в розовый цвет — в тон звездам.
Стулья обиты голубым в полоску материалом, очевидно специально подобранным в тон к обоям. Бледно-розовый ковер здорово пострадал от шлепавших по нему туда-сюда грязных башмаков. Все — неряшливо, непрочно, непросто, с вывертом. На Дэлглиша дом произвел гнетущее впечатление.
Дерек Пуллен и его мамаша были дома. Миссис Пуллен прореагировала не так, как это подобает нормальной женщине, когда в дом приходит полиция, расследующая дело об убийстве, — она встретила их потоком слов, словно давно уже поджидала их, никуда из дома не выходила.
Фразы накатывали одна на другую. Как она рада их видеть… ее брат — полицейский констебль… может, слышали о нем… Пуллен в Баркингвэе… всегда лучше сказать полицейским правду… да нет, им-то нечего особенно сказать… бедняжка миссис Макси… ушам своим не поверила, когда мисс Лидделл сказала ей… дома Дереку сказала, он тоже не поверил… такую приличный человек не выберет… а Макси такие гордые… такая девчонка сама себе беду находит.
Пока она лопотала, ее бледные глазки бессмысленно блуждали по лицу Дэлглиша. В глубине комнаты стоял ее сын, собравшись с духом перед неизбежным.
Итак, Пуллен узнал о помолвке поздно вечером в субботу, полиция уже установила, что вечером он был в Королевском театре, в Стрэтфорде, с компанией со своей работы, на празднике не был.
Дэлглишу с трудом удалось выпроводить говорливую миссис Пуллен на кухню и задать ее сыну несколько вопросов. Дерек тоже сердито выговаривал матери, чтобы она их одних оставила.
Он явно ждал прихода Дэлглиша. Когда мать сказала, что пришли Дэлглиш с Мартином, он вскочил со стула с решительным и вместе с тем жалостным видом человека, потратившего все свои скудные душевные запасы на ожидание этой минуты. Дэлглиш беседовал с ним очень мягко. Словно с собственным сыном говорил. Мартин уже знал эту его манеру. Надежный способ, когда имеешь дело с неврастениками, людьми эмоциональными, особенно если их тяготит чувство вины.
