Карл Германович пришел в нашу школу, когда я училась в девятом классе. Проработал там недолго, месяца три. После смерти мамы я пропустила целую четверть, а когда вернулась к учебе, учитель истории уже уволился.
Теперь понятно, почему Герман показался Кэт знакомым. Понятно, почему я потеряла память…
Первого ноября меня нашли на трассе рядом с телом матери. Говорят, я сидела на земле и смотрела в пустоту. Добиться от меня не смогли ни слова — я не понимала, где нахожусь и что происходит… На следующее утро я проснулась как ни в чем не бывало, вот только два дня совершенно выпали из памяти.
Поначалу меня пытались допрашивать следователи, но я не знала, что случилось с мамой, не знала даже, что она умерла. Детских воспоминаний тоже осталось печально мало, словно их кто-то подчистил… Врачи сказали, что сработал защитный механизм организма и это мой способ пережить страшную потерю.
— Зачем? — выдохнула я.
Страха больше не осталось, лишь всепоглощающая ненависть и… непонимание.
— Алиса, ответ на какой именно вопрос вас интересует?
Скрестив руки на груди, Герман присел на край алтаря.
Кажется, сложившаяся ситуация его забавляла.
— Зачем вы убили мою маму?!
— Чтобы выжить.
— Что?..
— Таким, как я, приходится приспосабливаться, — пожал плечами мужчина.
— Таким… как вы?
— В былые времена нас называли чернокнижниками. Алиса, я не маг, не оборотень, не какой-то там инкуб или джинн. При рождении не получил ни особого дара, ни каких-либо способностей. Как и подавляющее большинство разумных существ в этом мире, я — обычный человек.
А значит, и жизнь мне была предначертана обычная — короткая и скучная.
О магии я знала не так уж много, но в одном была уверена — без дара колдовать невозможно. Как и невозможно ничуть не состариться за тринадцать лет. Обычный человек может лишь молить духов о помощи, варить простенькие зелья и проводить некоторые ритуалы…
— Вы забрали дар у моей мамы?
Герман кивнул.
— Как и у многих до нее, как заберу у тебя. Дар дается вместе с жизнью.
Вместе с жизнью его можно и отобрать.
— Но… почему не убили меня вместе с мамой? Заставили все забыть?
— Увы, ритуал несовершенен. Его приходится проводить каждые тринадцать лет. И снова становиться двадцатилетним юнцом, менять личность, переезжать… — Мужчина вздохнул. — Я подумал, что забавно будет самому взрастить жертвенного агнца.
— Забавно?! — прошипела я.
Герман вновь пожал плечами.
— Проблема вечности в том, что однажды становится невыносимо скучно.
