Я теперь самая-пресамая настоящая ведьма — у меня есть свой фамильяр!..[19]
…Одноклассницы дразнят меня, обзывают ботанкой и учительской дочуркой. На следующий день у каждой из девчонок выскакивает на лице по большому гнойному прыщику… Мама долго ругает меня, отбирает книги на два месяца. На попе у меня появляется прыщик — маленький, но жутко болезненный… Я больше не применяю свою силу против людей, даже если очень хочется…
…Учусь в третьем классе. В магические книги мама дает заглянуть лишь раз в неделю — в субботу вечером.
Говорит, что я и так слишком много знаю для ведьмы моего возраста. Но почему? Почему я не могу заниматься магией каждый день?!"
"…Подслушиваю разговор родителей на кухне. Мама меня боится, она не знает, что со мной делать, как и чему учить. Возвращаюсь в свою комнату, обнимаю подушку и долго плачу — мне всего девять лет, а мама меня боится… Да, подушки я больше не рву…
…Одиннадцать лет. Варю свое первое зелье. Вернее, пытаюсь… Дымом весь двор затянуло. Соседи даже пожарных вызвали…
…Я сижу на последней парте в кабинете мамы и листаю учебник по химии.
Одной ехать домой не хочется, а маме, как нередко бывало в последнее время, пришлось задержаться на работе.
Из школы мы вышли, когда уже смеркалось. Вместе тащили огромную сумку с тетрадками на проверку.
Далеко уйти не успели, перед нами остановилась черная «Волга», и учитель истории любезно предложил подвезти нас до дома. В этого светловолосого и статного мужчину были влюблены, наверное, все старшеклассницы и работницы школы: от уборщиц до директора.
Все, кроме моей мамы!
Мама колебалась, стоит ли ехать с Карлом Германовичем, но я ее убедила — мне не хотелось полчаса трястись в душном троллейбусе. Я предвкушала, как будет завидовать Кэт, когда узнает, что я каталась на машине самого Карла!..
Как меня сморило в сон, я не помнила. Когда пришла в себя, то стояла привязанная к могучему дереву. В паре десятков метров от меня на алтаре была распята мама. А Карл Германович зажигал на каменном круге огни.
Я пыталась обратиться к своему дару. Пыталась звать на помощь, разорвать путы… Все было без толку. Я могла лишь бессильно наблюдать, как Карл Германович подходит к алтарю с ножом.
А потом мама страшно закричала, и я, кажется, потеряла сознание…
Открыла глаза.
Все это время — долгих тринадцать лет — я не жила, а лишь пребывала в каком-то зыбком полусне. И только теперь наконец проснулась.
Вновь встретилась с Германом взглядом.
Я и правда знала этого мужчину.
