— Да! Хочу избавить тебя от столь нежеланного собственного присутствия!
— Не помню, чтобы я тебе это позволял!
— А мне плевать на твои позволения! Пошёл ты, Римман! — выкрикнула я, впиваясь до крови ногтями в его руку в моих волосах.
Римман глухо зарычал и вдруг, обхватив второй поперек туловища, развернулся вместе со мной и швырнул меня в ванну. Я закричала, захлебнувшись в горячей воде и ударившись боком.
Едва коснувшись твердого дна, я рванулась опять, но Римман, как был в джинсах, оказался рядом со мной, удерживая на месте, и начал бесцеремонно рвать на мне одежду.
— Скажи, Ники, мне что, нужно избить этого мальчишку до полусмерти или просто оторвать ему его гребаные руки, чтобы больше никогда не чувствовать его запах от тебя? — рычал он, обнажая меня.
— Отпусти!
Содрав джинсы, Римман перегнул меня через бортик и, навалившись, обездвижил. Затем резким рывком разорвал мои трусики и резко и без подготовки вонзил в моё лоно пальцы. Я задергалась от боли и почувствовала, как они уперлись в преграду внутри.
— Что, не дала ему? Значит, не такая уж и тупая. Ты ведь знаешь, что я убил бы его, если бы ты позволила ему взять моё? — и его пальцы внутри смягчились и, выскользнув, пустились в уже знакомый танец по чувствительному сгустку нервов.
— Какой же ты ублюдок, Рим! Ты же и по запаху мог прекрасно определить, что я не занималась сексом, — всхлипнула я, с безнадежной яростью чувствуя, что моё тело предает меня с первого же его движения.
— Ну, может, мне уже надоело довольствоваться запахами, Ники.
Может, мне захотелось убедиться, что ты не дуришь меня. Вдруг ты гениальная актриса и просто держишь меня за лоха.
В противоположность его грубым словам его пальцы двигались необычайно нежно, словно извиняясь за первое жестокое вторжение, и я, не выдержав, позволила вырваться жалкому вздоху.
— Отпусти, — хриплым шепотом взмолилась я.
— Не раньше, чем сам этого захочу, — дыхание мужчины становилось все тяжелей.
Он прижимался к моей обнаженной спине голой грудью, и его рот скользил по моим плечам и шее, слегка царапая прорезавшимися клыками.
Мои бедра дернулись, непроизвольно устремляясь в поисках большего трения, но Римман отступил. Он снова желал меня мучать.
Опускаясь в ванну, он увлек меня за собой, усаживая сверху. Властно придвинув меня к своей каменной эрекции в мокрых штанах, Римман обхватил мои ягодицы своей огромной лапищей и придавил, насаживая и заставляя задохнуться.
