— Только вякни что-нибудь, и они все сдохнут, — прошипел тот, который стоял у меня за спиной. — Руки за спину, дрянь.
Я смотрела на пистолет, направленный на Мишу, и понимала, что бегство закончилось. Пора мне встретиться со своими страхами и врагами лицом к лицу. Завела руки за спину и позволила их сковать.
— Совсем уже менты охренели — толпой и со стволами пришли одну девку задерживать, — презрительно усмехнулся один из дальнобойщиков, наблюдавших за картиной.
— Пожалуйста, помогите парню! — попросила я их и за это получила болезненный тычок пистолетом по ребрам.
— Не волнуйся, красавица, поможем, — ответили мне уже в спину.
Волк, шедший сзади, больно давил стволом мне в позвоночник.
— Прекрати в меня им тыкать. Все равно не выстрелишь. Я вам живая нужна.
— Ничего, переживешь, стерва. Как на место попадешь, будешь терпеть, что в тебя будут тыкать сколько захотят и чем вздумается. И будешь еще наслаждаться и вопить, кончая. Все вы одинаковы, — все Волки заржали жестким циничным смехом, и на моей спине выступил холодный пот.
Как только мы дошли до машины, я ощутила вспышку боли на шее. Игла вошла в плоть. Резкое введение какого-то лекарства вызвало почти моментальное помутнение в голове.
— Так понадежней будет, — последнее, что я услышала, когда моё безвольное тело запихивали в машину.
Потом было несколько часов духоты и мерного покачивания. Я то выплывала из сна, чувствуя сухость во рту и дурноту, то опять проваливалась обратно. Кажется, я просила пить, но в ответ слышала только презрительный смех, который в моем замутненном сознании трансформировался в злобный хохот гиен.
Вокруг что-то менялось. Меня куда-то несли, перемещали, изменялась температура, но сил побороть наркотический дурман у меня не было.
В себя я пришла в каком-то темном месте, где пахло сыростью, дезинфицирующими средствами и растворителем. Белые, явно свежевыкрашенные стены, белый потолок в трещинах, который тоже покрасили, даже не потрудившись их замазать. Тусклая лампочка под потолком.
В дальней от меня стене железная дверь с глазком. Я лежу на матрасе, который пахнет новым, прямо на полу. Пол — черный кафель. В одном углу крошечная металлическая раковина и такой же металлический унитаз. Почему-то подумалось, что никогда не видела сантехники из нержавейки. Больше в небольшой комнате нет никакой мебели. Ан нет. В одной из стен вделаны в стену короткие цепи, и на них что-то вроде рабских кандалов для рук вверху и ног внизу. Милое местечко.
