Нина Дмитриевна в один прыжок перескочила через него, осторожно выглянула из каюты — направо, налево — и быстро захлопнула дверь. Скинула крышку с картонной коробки, выдернула тонкий шелковый шнур и заломила Коллису руки, которые он пытался прижать к глазам. В мгновение ока запястья оказались перехваченными шнуром, который глубоко врезался в кожу и замкнулся хитрым, крепким узлом. Рывок — и Коллис вздернут с пола, прислонен к стенке каюты. Он широко разевал рот, из которого рвался наружу нутряной надсадный хрип, лицо было измазано в помаде, и по ней, прочерчивая извилистые полоски, текли из крепко зажмуренных глаз крупные слезы, подкрашенные сукровицей.
Из той же самой круглой картонной коробки, предназначенной для изысканной дамской шляпки, Нина Дмитриевна неторопливо вытащила револьвер, привычно и деловито взвела курок, открыла дверь и еще раз огляделась. Убедилась, что поблизости никого нет, и неслышно вышагнула в коридорчик. Прошла до узкой железной лестницы, ведущей на палубу, поднялась по ней, осторожно выглянула наверх.
За считанные минуты мгновенная перемена произошла с ней: пухлая, говорливая дамочка, которая, казалось бы, только и способна болтать глупости и пудрить носик, напоминала теперь хищную рысь — гибкую и стремительную. Даже прищуренные глаза потемнели, и казалось, что они вот-вот вспыхнут зеленовато-желтым блеском.
На палубе в это время, где столпилось столь много народа, происходило следующее. Бориска, не суетясь, толково расставлял своих людей: одного — на капитанский мостик, двоих послал в машинное отделение, еще одного — в нос парохода, остальных поставил охранять команду «Основы».
Теперь весь пароход находился под перекрестным наблюдением, и что-то сделать либо куда-то проскочить незамеченным было попросту невозможно. Иностранцы, выполняя приказ Коллиса, метались по «Основе», но найти никого не могли, а Бориска, сердясь и шлепая лошадиными губами, вскрикивал:
— Чего мечетесь, как угорелые! Толмача давай вашего! Тащи толмача!
Привели Киреева, тот вытаращил глаза, не понимая — кому и что переводить.
— Где главный? Спроси у них: где главный? — Бориска тряхнул Киреева за плечо: — Уснул?
— Да он же вниз спускался, — опередил Кирееева Ванька Петля, стоявший у трапа и зорко наблюдавший за всем, что происходило на пароходе. — Глянуть?
— Я сам, — Бориска подобрал полы своей хламиды и начал спускаться по металлической лестнице, осторожно ставя ноги на узкие ступеньки.
