Торчал такой — огромный гранитный выступ — на одном из притоков Талой, в месте глухом и диком. Кинулся Окороков с казаками к Кривому камню, просидел там почти неделю, пока не понял, что обвели его вокруг пальца. Вернулся в Белоярск, где узнал о том, что пропали бесследно двадцать две луканинские подводы. И только после этого известия закралось сомнение: а не на старое ли место откочевал Цезарь? Не скрылся ли он снова за Кедровым кряжем? Отправил верных людей на разведку, и, когда они вернулись и доложили, он схватился руками за голову.
Разведчики смогли добраться до самого выхода из пещеры и там, притаившись за каменными выступами, выглядели: глубокий ров, который одолеть можно только спустившись в него по длинной лестнице и затем, по такой же длинной лестнице, подняться вверх; две караульные вышки, часовые на них, а за вышками — избушки, срубленные из толстых бревен, с маленькими окнами, похожими на бойницы. Представив все это, Окороков сразу же понял: для того, чтобы прорваться за Кедровый кряж, потребуется целая воинская операция, но в этом случае еще неизвестно, скольких солдат, пока они будут перебираться через ров, успеют отправить на тот свет люди Цезаря.
Да и удастся ли всех варнаков перебить или взять живьем — отступят в долину, врассыпную, а там ищи ветра в поле. Окороков и в прошлый раз отказался от поисков Цезаря и уцелевших его людей только по одной причине: поиски там вести, рискуя каждую минуту нарваться на засаду, — все равно, что копну сена перебирать, надеясь обнаружить утерянную иголку.
Да никто и не даст ему столько людей, и никто не дозволит такие большие потери.
Он тяжело поднялся, дошел до колодца, вылил себе на голову воду, оставшуюся в ведре, и, не вытираясь, натянул фуражку на мокрые волосы. Встряхнулся, передернув плечами, и — словно ожил. Зычным голосом оторвал ото сна казаков, отправил их обедать, а сам двинулся быстрым, развалистым шагом к Даниле и Егорке, которые вытащили из амбара еще два мешка с овсом и собирались рассыпать его по кормушкам.
Постоял около них, подождал, когда они опростают мешки, и коротко приказал:
— Кончай хозяйничать, ступайте за мной.
Прошел, не оглядываясь, в самый дальний конец ограды, где высокий забор вплотную примыкал к могучей островерхой ели, и сел в тенек прямо на землю. Данила и Егорка почтительно встали перед ним.
— Садитесь.
