И Мишатка мигом изготовился к бою, выдернув из котомки проволочный крюк с полого загнутым концом. Таким крюком очень удобно снизу за ноги цеплять: дернул посильнее — противник и загремел наземь.
Не впервой было им вдвоем отбиваться.
Нищие кричали все громче, подзадоривая друг друга, но броситься на длинный посох, выставленный Ковригой как копье, все-таки не решались, хотя подвигались мелкими шажками ближе и ближе.
Неизвестно, чем бы закончилось столь грозное дело, если бы не остановилась в это время, как раз напротив, богатая коляска, на козлах которой восседал широкоплечий кучер с аспидно-черной бородой.
Он ловко соскочил на землю, волоча за собой по снегу длиннющий кнут, похожий на невиданную змею, и зычным голосом гаркнул:
— А ну, сгинь, рвань косоротая! Оставь парнишку! Брысь!
Чуть вздернул руку, взмахнул ею, и бич оглушительно хлопнул, словно бахнули из ружья. Кучер безбоязненно шел на нищих, взмахивал рукой, и бич продолжал бухать, готовый своим острым концом вот-вот прогуляться по спинам и по ногам.
Нищие, не искушая судьбу, дружно брызнули в разные стороны. Кучер опустил кнутовище, подошел ближе и приказал Мишатке:
— Ступай к коляске, барыня моя глянуть на тебя желает. Ступай, если сказано!
Коврига подтолкнул Мишатку, и тот, не выпуская из рук проволочный крюк, настороженно приблизился к коляске, готовый при малейшей опасности задать стрекача — бегать он умел отменно, не враз догонишь. Кожаный полог коляски широко отмахнулся, и Мишатка увидел перед собой барыню.
Она зажимала рот узкой рукой в черной перчатке и смотрела на него, широко раскрыв глаза. Лицо ее морщилось, словно от сильной боли, и казалось, что она сейчас в голос заплачет. Но барыня не заплакала, она отняла от губ ладонь в перчатке, приложила ее к груди и прошептала едва слышно:
— Мальчик мой…
Мишатка, ничего не понимая, переминался с ноги на ногу, держал перед собой проволочный крюк и на всякий случай оглядывался: где этот бородатый мужик с бичом?
— Илья, — негромко позвала барыня, — Илья, подойди ко мне.
Кучер подошел, встал возле коляски рядом с Мишаткой.
— Посади его на козлы к себе, — барыня показала на Ковригу, — а ты, мальчик, со мной садись. Не бойся, теперь с тобой ничего плохого не случится. Полезай…
Но Мишатке было боязно, он оглядывался на Ковригу и медлил. И лишь когда тот кивнул ему, усаживаясь на козлы, осторожно забрался в коляску.
Кучер свистнул, щелкнул бичом, и кони махом набрали быстрый ход.
