Суть же всей пространной просьбы заключалась в следующем: доставить в Белоярск, как можно быстрее, научное оборудование, которое в данный момент находится в Томске, с тем расчетом, чтобы сразу после вскрытия реки изыскать возможность и специальным рейсом парохода отправить экспедицию по месту назначения.
— Фу-у-х! — Агапов, дочитав своим дребезжащим голоском письмо до конца, даже вспотел. — Умеют же люди по-умному выражаться! Даже завидки берут!
— А как они платить будут? — перебил Захар Евграфович, не разделявший восторгов старика по поводу красивостей слога в письме.
— у нас же, сам знаешь, грузов на весну — под завязку.
— Тут еще бумаги имеются, — Агапов пошуршал большими листами и сообщил: — Все в порядке у них, вот и счет банковский и предельная цена обозначена, которую они заплатить готовы после того как мы им гарантии выдадим. Умные люди! И цена-то наша, как будто знали, сколько запросим.
— Ну-ка, дай, — Захар Евграфович взял листы, внимательно их просмотрел и вернул Агапову со словами: — А подряд-то, старый, и впрямь недурной.
Готовь бумаги, сплавим иностранных гостей, куда им требуется. И чего они в нашу глухомань лезут?! Ума не приложу!
— И не прикладывай, — зашелся в довольном хохотке Агапов, — люди вон какие важные деньги платят! Им виднее, они умные и ученые!
В тот же день все необходимые бумаги были готовы, подписаны и срочно отправлены по обратному адресу.
Захар Евграфович, закончив свой рабочий день, поспешил к Луизе, которая вернулась после уроков в приюте, и за ужином весело рассказывал ей и Ксении, что скоро в Белоярске появятся американцы и англичане, и шутил, что местные дамы имеют теперь вполне оправдательную причину, чтобы шить новые наряды.
— В ближайшее время жена исправника точно потребует от меня создать отделение Русского географического общества. Ну что, будем создавать? — он вопросительно глянул на Луизу с Ксенией, и они негромко засмеялись, вспомнив неуемную в своих общественных порывах Нину Дмитриевну.
Весь вечер пребывал Захар Евграфович в самом отличном расположении духа. Все ему казалось прекрасным: по-особому добрый семейный ужин, искрящийся взгляд Луизы, милый, тихий голос Ксении, фиолетовые сумерки за окном и письмо от Русского географического общества, полученное сегодня. Даже постоянные мысли о том, как сейчас идут дела в Успенке и удалось ли Егорке с Данилой хоть что-то узнать нового, сами по себе испарились в этот вечер.
