Здесь, в горах, это чувствовалось особенно пронзительно: горы и холмы хранили в своих туманах слезы тех несчастных, кто навсегда потерял свой дом, свою землю, могилы своих предков, ради выгоды богатого сословия: как только шотландские аристократы оторвались от своих корней, перестали считать клан семьей, о которой нужно заботиться, участь простых крестьян была предрешена. Впрочем, беднякам во все времена жилось плохо…
В Шотландию мы приехали без родителей: Артис сказал, что им необходимо дополнительное время для сборов — и это всё, что я знала: мама, видимо, сильно обиделась на моё поведение и потому полностью игнорировала мои звонки.
Хотя я и сама ещё не определилась, как себя вести с родителями дальше. Мама относилась к Артису также плохо, как и к Ольге. Подружке не повезло с национальностью, Артису — видимо, с расой.
Да, кстати о расе — судя по тому, как все вокруг говорили об оборотнях, Альфах и всём таком прочем, это действительно было всерьёз.
Странное дело — это меня совсем не шокировало. Я хорошо запомнила свои первые командировки в отдаленные места, когда я скептически относилась ко всему, что не поддавалось научному объяснению, а потом просто стала слушаться проверенных «местных».
Сейчас я тоже просто слушала Артиса и его помощников, надеясь, что скоро он объяснит мне всё в подробностях — мой Викинг не торопился с этим, видимо, опасаясь за мою реакцию.
Ну, если учесть то, как себя вела моя мама — вполне объяснимое опасение.
В отличие от моих обычных командировок наше путешествие в Шотландию было устроено с максимальным комфортом, и под комфортом я подразумеваю не билеты первого класса — а частный джет, доставивший нас прямо в пункт назначения. При этом вокруг нас суетилось много народу, а «полицейские» в дорогой одежде явно выполняли функцию телохранителей. Странное дело: все до одного называли меня Луной, я даже пару раз поправила кого-то из телохранителей, назвав своё правильное имя.
Однако мужчины то ли не расслышали, то ли специально, для конспирации, продолжали называть меня только Луной— в конце концов, я просто махнула рукой и стала отзываться на это имя.
Больше всего меня волновала близость Артиса — и моя ненормальная зависимость от его присутствия рядом. К счастью, это, кажется, было обоюдным чувством: с того момента, как я села к нему в машину, мы почти не расставались.
