Повару, жизнерадостной женщине лет шестидесяти, я нравилась: она плохо понимала английский, но любила слушать мои рассказы о странах, где я побывала, и рассказывала о своих приключениях: заядлая туристка, Инна тоже побывала во многих странах, и мы часто сравнивали наши впечатления от путешествий.
Аустра вела себя вежливо, но всегда сохраняла дистанцию… Держа в руке начатые банки с кремом, я вынуждена была признать, что первое впечатление оказалось правильным: я ей не понравилась.
После этого, легко было заметить и другие, вроде бы мелкие моменты, которые указывали на это.
К примеру, она всегда и всюду говорила исключительно на латышском языке, в том числе, когда дело касалось непосредственно меня — и моих просьб. Зачем, простите, отвечать мне на латышском, если именно этого языка я ещё не знаю?
Однажды, когда подобное случилось во время обеда, я не выдержала. Началось всё из-за ерунды: я спросила Аустру, можно ли мне принести апельсинового сока вместо вина.
Она тут же позвала помощницу повара и, кивая на меня, заговорила на латышском. При этом — я это точно знала — девушка-помощница прекрасно владела как английским, так и русским. И именно она чувствовала себя неудобно, когда кивала в такт словами Аустры.
Честно говоря, мне в этот момент стало смешно от потуг экономки: бедолага Аустра, видимо, так хотела дать мне почувствовать себя неуютно в доме Артиса, что пользовалась любой возможностью. И я даже где-то сочувствовала ей: поскольку Артис крайне редко оставлял меня без внимания, никаких других возможностей, кроме мелких детских выходок, ей не предоставлялось.
А вообще, если бы Аустра знала, что всё своё детство я провела в пансионе с десятками бойких девочек, она бы сразу закончила заниматься такой ерундой.
Заметив появление Артиса, опоздавшего к обеду (он предупредил, что возможно задержится и просил обедать без него), я решила воспользоваться моментом.
Широко улыбаясь, я спросила Аустру, может ли она впредь дублировать свою латышскую речь английскими словами.
— Я думаю это будет прекрасный способ быстро овладеть латышским, — подначила я «милую экономку».
Аустру перекосило от моей просьбы, но так как Артис нашёл эту идею восхитительной (в принципе, ничего необычного — это достаточно распространенный способ изучения новых языков), то Аустре пришлось сделать вид, что она согласилась.
