Они встречались с Алексеем нечасто, он был женат, но уверял, что только на бумаге. В общем, все банально. Ей стало бы с ним скучно очень скоро, но он часто уезжал в командировку в Китай. Там, на заводе, он наблюдал за сборкой плоскопечатных машин. Она не знала, что это такое, но запомнила."
"Ольга понимала – Алексей не тот человек, который привяжет ее к Большой Земле. Он сам отвязанный. Тогда-то она решила использовать его для той цели, за которую ей так досталось от Нади.
Ольга вздохнула. Если бы она успокоилась, получив жесткую отповедь от подруги! Вернувшись из Храмцово, она никак не могла отделаться от своей навязчивой идеи.
Хорошо, мысленно спорила он с Надей, появится мужчина, который ее и больше ничей. А что она будет делать до того времени? Хорошо говорить Наде – она нашла своего Николая, они совпали по всем параметрам, но... Чем ей-то жить в этой Москве? «Чем?» – вопрос не о деньгах. Она ушла из школы, зарабатывала уроками немецкого, который, оказалось, идет нарасхват. А она его выучила в институте на курсах в немецком культурном центре.
Бабушка получала пенсию госслужащей, а ее не сравнить с обычной.
Дело в другом – Ольга не знала, чем занять мозги, руки, куда направить энергию. О чем думать, просыпаясь утром? Для чего просыпаться?
Неужели только для того, чтобы позавтракать и бежать к кому-то, чтобы дать урок немецкого языка?
Снова и снова, как заколдованная или околдованная невесть кем, Ольга возвращалась к той же мысли: если у нее будет ребенок, то он привяжет ее к Большой Земле, он станет смыслом жизни.
Алексей отпал как кандидат на роль соучастника плана, к тому же после Надиных слов она вообще не могла представить его иначе, чем человека, у которого есть только нижняя часть тела. Поэтому, решила Ольга, пускай это будет вообще незнакомец.
Но роль мудрой Нади исполнила музыка, под которую испанцы танцуют фламенко.
14
А было так. Ольга поехала по туристической путевке в Испанию. Бабушка, можно сказать, вытолкала ее из дома.
– Развейся наконец. – Валентина Яковлевна была хороша в тот миг.
Ее ноздри трепетали, она вся казалась воплощением негодования. – Отказываешься? Ты не хочешь ехать почти даром? Две недели вся Испания твоя! – Она закинула голову и опустила веки. – Я не могу видеть твое кислое лицо. Я скажу своей знакомой, что у меня совершенно замороженная внучка. Она боится растаять под солнцем...
Растаять под солнцем? Ольга уловила то, что снова навело ее на мысль, кажется, навсегда засевшую в голову.
