Ей не нравилось дрожание собственного голоса, ей были противны онемевшие колени. – Я просто хочу родить и вырастить себе ребенка, – твердила она."
"– Понятно. Ты хочешь. А он? Ребенок? Думаешь, ему хватит тебя одной? – Надя погладила оголившееся плечико младенца. Потом поправила розовый рукавчик. – Он хочет и маму, и папу. – Надя наклонилась и прикоснулась губами к темени с редкими светлыми волосами. Девочка тихо засмеялась. – Скоро папа придет, – пробормотала Надя, прикоснувшись губами к щечке.
– Ты имеешь в виду вопросы об отце.
Я все продумала, – говорила Ольга. – Я объясню ему или ей, что папа – это мифическое существо, без зернышка которого он бы не пророс. Сочиню ему сказку.
– Не поверит.
– Поверит, пока маленький. После я ему объясню... все. Кто такие мужчины, кто такие женщины...
Надя молча смотрела на нее, потом вздохнула и сказала:
– Если бы ты была уже беременна.
Ольга помнит, как вспыхнула – всем телом. Ей даже показалось, что огонь полыхнул и внутри ее.
– То дитя, послушав тебя, не захотело бы родиться.
Зачем ему такая половинчатая жизнь? У других будет отец, а ему его даже не обещают, – продолжила Надя.
Ольга хотела засмеяться, потом заставила внезапно одеревеневшие губы двигаться. Пытаясь вложить в интонацию как можно больше иронии, она спросила:
– Ты хочешь сказать, что у меня был бы выкидыш, да? Ты злая, Надька! Я никогда не думала, что ты такая злая! А еще матушка! – Она хотела засмеяться, но вместо смеха вырвалось что-то похожее на лай.
Синие Надины глаза потемнели.
Но через мгновение они снова посветлели.
– Заветные желания даются нам вместе с силами на их осуществление, – сказала она. – Не я придумала, а тот, кто знает больше. Но я согласна с ним.
– Злая, злая... – Ольга почувствовала, как по лицу текут слезы. – Ты злая...
Надя ушла в спальню кормить девочку, а Ольга осталась в гостиной. Она смотрела за окно, но странное дело – едва выровнялось дыхание, высохли слезы, как Ольга почувствовала, что тело ее стало легким, ушло напряжение, тяжести в нем больше не было.
Тяжести предощущения? Она хотела и боялась на самом-то деле того, что задумала. Потому приехала к Наде, проверить...
Проверила...
Чем дольше Ольга смотрела в окно, тем меньше ей хотелось уезжать из дома Храмовых. А такое желание было – вскочить и убежать. Сразу, как только Надя облекла в слова то, что она, если честно признаться, знала сама. Она читала о способности эмбриона слушать и чувствовать все, что происходит в мире, в который он должен войти.
