Подруга рассказывала о торжественной службе, о том, как молодые и старые, даже дети, погружались в воды реки Великой, с какими светлыми лицами выходили из нее.
– Они так сияли, что можно ослепнуть.
Ольга кивала, потому что Надино сияние слепило ее глаза так же сильно.
– Ты сама сияешь, – заметила Ольга.
– Я выхожу замуж, – призналась Надя. – Я стану матушкой. – Заметив изумление на Ольгином лице, она добавила: – Он священник.
Николай Храмов, рассказала Надя, несколько лет назад во время Великорецкого крестного хода познакомился со священником из Австралии, русским по происхождению.
Его фамилия была тоже Храмов. Оказалось, они не родственники, но их предки из одного старинного села – Храмцово. Этот священник приехал в Россию на деньги, которые получил по завещанию от одинокого коллеги. Храмов из Австралии тоже был одинок, он завещал Николаю все, что у него было.
Ольге казалось, с тех пор Надя стала еще более проницательной. Иногда ей становилось не по себе – подруга видела ее яснее, чем Ольга – саму себя.
Было неприятно, как на приеме у доктора, но перед ним раскрываешь тело, а Надя видела не только его, а то, что делает тело другим, – душу.
Ольга проверяла Надину реакцию на свои желания не однажды. Она признавалась себе, что ни разу Надя не ошиблась с оценкой.
Но то, что она задумала в двадцать четыре года и что должно было направить жизнь по совершенно иному пути, она долго боялась открыть Наде.
Ольга помнит, сколько раз собиралась поехать к ней, сколько находилось причин отложить поездку.
Она не могла обсуждать это по телефону или в письме. Ей надо было увидеть лицо Нади, ее глаза, услышать интонацию...
Наконец она решилась. Она приехала в Храмцово. Ольга волновалась, громко смеялась, ненатурально, напряженно, прежде чем начать.
– Какой опереточный смех, – заметила наконец Надя.
– Почему опереточный? – спросила Ольга. – Я не хожу в оперетту.
– Ходить не обязательно. Достаточно включить радио – услышишь. Так же смеются ведущие в прямом эфире. Думают, что непринужденно.
На самом деле еще как принужденно.
– Вот так, да? – Ольга набрала воздуха: – Ха-ха-ха! Так? – спросила она, стараясь освободиться от неловкости.
– Ага, – сказала Надя. Потом не своим голосом пропищала: – Откуда вы звоните, Марфа Петровна? Из Сибири? Хи-хи-хи-хи...
– Я поняла, – сказала Ольга, – тебе сильно не нравится, как я смеюсь. Что еще? Давай, говори сразу. – Она чувствовала, как начинает успокаиваться.
– Мне не нравится, как ты смеешься, – повторила Надя.
