Через тропинку на пустыре направилась к ангару. Сваренный из металлических листов, он походил на разрезанную вдоль большую цистерну. Заметила, что входная дверь открыта. Можно понять, подумала Ольга, сидеть в металле душно.
25
– Здравствуйте, Никита, – сказала она, ступив на порог. – Вы меня помните?
Ольга рассматривала его: такой же, как у колодца, и совершенно другой. На нем были светлые брюки, полосатая рубашка. Она заметила мягкие кожаные мокасины, темно-коричневые, прошитые нитками на тон светлее."
"Она увидела, как дернулась его шея, когда окликнула его.
Он вскочил – на удивление легко управлял большим телом. А лицо... Оно испугало ее.
Ольга почувствовала, как вздрогнуло тело... Она увидела радость на его лице, она как услышала то, что он приготовился крикнуть: «Смешная! Она еще спрашивает!» В невольном порыве Ольга собралась сделать то, чего никогда не позволяла себе – кинуться на шею.
Но Никита молчал, смотрел на нее, она наблюдала, как он старательно загоняет радость на место, одергивает ее: не время.
В его серых глазах она видела, как мгновенная радость уступает другому чувству – удивлению.
Наконец его пухлые губы раскрылись, она услышала:
– Конечно, я вас помню. Вы достали мне лягушку из колодца... Ольга.
– Да-а, – протянула Ольга. – Было такое.
– Надеюсь, – не спеша продолжал он, – спасенное земноводное отравилось к морю. – Усмехнулся. – Она оценила... помощь и признательна.
Никита не уточнил, чья помощь должна быть оценена лягушкой, кому она должна быть признательна.
Вам? Мне? Нам?
– Наверняка, – согласилась Ольга.
– Да вы входите, садитесь. – Он указал ей на кресло, в котором только что сидел.
Оно было клетчатое.
– Спасибо, – сказала Ольга, села и огляделась.
Заметила столбик пыли, он вился вверх, подсвеченный не одетой в абажур лампочкой. В ангаре горел свет: слишком пасмурно за дверями. Она чувствовала, что Никита наблюдает за ней.
– Как здесь у вас, – пробормотала Ольга, поворачиваясь к нему, – кругом металл... Не душно?
– Нет, – сказал Никита.
– Кондиционер. – Он махнул в сторону металлической коробки, привинченной к стене. – Зимой ставлю на обогрев.
– Вы здесь и зимой тоже? – Она с недоверием посмотрела на Никиту.
– Да, зимой тоже. Хотя зимой зонты почти не берут.
– А-а, – протянула она.
– Но я скоро ухожу отсюда, – добавил он, как ей показалось, поспешно.
– Как удачно, что я вас застала. Уходите навсегда? – быстро спросила Ольга.
– Да, – ответил он коротко. – Давайте-ка ваш зонт, он мокрый.
