– Одинешенек, – кивнула Марковская. – Где-то весной или же летом шестнадцатого года он вернулся в Россию и поселился в усадьбе Тишь-на-Тоске. В девятнадцатом году Герасимов умер, а усадьбу реквизировали.
– Вы упомянули, что читали мемуары. В них было что-нибудь про Герасимова?"
"– В одном из источников попалась забавная трактовка его поступков. Там была изложена версия, что Герасимов не терял своих денег, а, предвидя революционный переворот, весь капитал обратил в ювелирные украшения и спрятал на территории усадьбы – как говорится, на черный день.
Его опасения оправдались, черный день наступил. Но самое интересное заключается в том, что, по мнению того же источника, Герасимов изощренно зашифровал место нахождения клада. Другой современник считал, что в конце жизни фабрикант сошел с ума. Якобы Герасимов сам ремонтировал свой кабинет и, несмотря на холод, не позволял прислуге топить голландскую печь.
– История звучит как страшная сказка, – призналась Ульяна. – Теперь поди разбери, что здесь правда, а что выдумка.
Лидия Марковская сдвинула стул, взяла сумку и вынула губную помаду. Накрасив губы на ощупь, спросила:
– Еще есть вопросы?
– Не могли бы вы попросить Леонида Аркадьевича договориться в архиве…
– Не продолжайте! Сама договорюсь. Завтра же идите туда без опасений. Ну, а теперь прощайте!
Марковская покинула ресторан так же быстро, как появилась.
Ульяна подозвала официантку с тем, чтобы расплатиться, но та ответила, что за все уплачено. Момент оплаты ускользнул от ее внимания, и Ульяна сделала вывод: у Короленко здесь имеется безлимитный кредит, который он вряд ли планирует оплатить.
Отъехав от ресторана, Ульяна свернула на дорогу, ведущую в пансионат. Но чем дальше она удалялась от Зареченска, тем сильнее хотелось туда вернуться. В конце концов Ульяна призналась самой себе, что хочет видеть Богданова, и повернула обратно.
Богданов вышел из управления, как только она ему позвонила.
– Поднимешься? Я закажу пропуск.
– Здесь поговорим.
– Она похлопала по сиденью. – Садись.
Он сел, захлопнул дверцу и развернулся к ней:
– Что?
Лицо Ульяны порозовело, для нее были несвойственны подобные объяснения.
– Послушай, Игорь… Я очень хорошо к тебе отношусь. Прости, если иногда бываю несправедлива по отношению к тебе.
– Не стоит, Уля. Я хорошо тебя знаю.
Было видно, что Богданов избегает выяснения отношений. Она тоже их не хотела.
– Вот и хорошо. Новости есть?
– Сегодня опрашивал друга Качалина.
