Я чуть было не кинулась ему на шею, но удержалась и пробормотала:
– Большое спасибо, дружок, ты мне страшно помог.
Юноша вернул мне документы:
– Проезжайте.
Чуть переваливаясь, он пошел к бело-синему «Форду». Я плюхнулась на сиденье и закурила. Вот ведь как случается в жизни, на самые сложные вопросы есть очень простые ответы. Значит, «Волга» зарегистрирована, на нее имеется карточка с фамилией, именем и адресом владельца. Осталась сущая ерунда – подобраться к нужной информации.
Я сунула окурок в пепельницу.
Конечно, самое простое – это обратиться к Дегтяреву. Полковник мигом узнает, сколько таких «Волг» осталось в столице. Но Александр Михайлович ни за что не станет делать этого, более того, он мигом насторожится и начнет задавать нелепые вопросы, пытаясь вызнать, зачем мне список машин. Ох, нет, нужно действовать по-иному… Так и не придумав ничего хорошего, я вернулась в Ложкино и налетела на Диму, мрачно разглядывавшего огромные мешки.
– Здрассти, – сказал прораб.
– Привет, что там упаковано? Надеюсь, не парочка трупов?
Дима покраснел:
– Нет, конечно, мусор выносим.
В ту же секунду хлопнула входная дверь, появились двое парней в спецовках, за ними вошел Снап. Наш ротвейлер очень любопытен, хотя эта черта характера больше присуща кошкам. Но Фифина и Клеопатра большую часть времени проводят в сладкой полудреме, а Снап никогда не упустит возможности повертеться под ногами.
– Бери, Пашка, за дно, – велел один из парней.
Второй молча повиновался, рванул мешок вверх.
Раздался грохот, взметнулся столб пыли.
– Вот… – сказал рабочий, – разорвался, гад, теперь придется собирать!
Я чихнула и пошла наверх. Зайка, затеявшая ремонт, чтобы выжить из дома незваных гостей, благополучно отбыла в командировку, оставив нас в полнейшем разгроме. Кстати, интересно, сколько времени продлится это безобразие?
Я притормозила на лестнице и крикнула:
– Дима!
Прораб, собиравший вместе с рабочими мусор, выпрямился:
– Здрассти!
– Как долго продлится ремонт?
Парень беззвучно зашевелил губами:
– Ну… трудно сказать.
– Все-таки попробуй.
– Месяца три-четыре.
Я чуть не упала со ступенек.
– Почему так долго?
– Так мы по правилам все делаем! Штукатурка сохнет шестьдесят дней.
– Сколько?!
– Иначе трещины пойдут, – пустился в объяснения Дима, – не хочется халтуру гнать, вы торопитесь? Мы – нет. Тише едешь, дальше будешь."
"Ага, от того места, к которому едешь. Терпеть три месяца разгром, грязь и запах! Ну, Зайка, учудила.
