Мне тоже неинтересно, кто кого из подельников порешил, хватит того, что известно: шприц в мужа воткнула Ленка, женщина, которую Гладышев любил, которая считалась моей подругой, милой, приветливой, талантливой журналисткой и примерной матерью.
Впрочем, теперь мне стало понятно, что Лена никогда не любила Алешку, скорей всего, она родила сына для того, чтобы «привязать» к себе мужа. Находясь в СИЗО, Гладышева ни разу не поинтересовалась судьбой мальчика.
Олега мы вернули домой. Ошарашенный мужик походил по квартире, потрогал вещи, поиграл с Алешкой.
Видно было, что он изумлен, но и только. Гладышев ничего не вспомнил и знакомился со всеми нами заново. Аркашка устроил Олега в клинику, и пару месяцев его упорно лечили. Физическое состояние его хорошее, но и только. Врачи лишь разводят руками.
– Иногда память возвращается, – успокаивают они нас, – в результате нового стресса, например. Вы подождите.
Мы ждем, но пока безрезультатно. Меня в этой ситуации радует одно: Олег забыл Ленку и не страдает из-за ее предательства.
Он, в общем-то, счастлив. Жалостливый Гарик Сизов вновь взял Олега к себе. Иногда я заглядываю к нему и вздрагиваю, видя, как легко и ловко Олежка кружит в вальсе очередную модель, которую нужно обучить танцу. В такой момент мне кажется, что он стал прежним. Но вот музыка стихает. Гладышев подходит ко мне и говорит:
– Здравствуйте, то есть здравствуй! Как дела?"
"И я понимаю, что он воспринимает меня как недавнюю знакомую, а не как Дашку Васильеву, с которой прошло его детство.
Полмиллиона долларов вернулись к Сизову, но тот не слишком рад, потому что начались проблемы с налоговой инспекцией.
Алешу мы отправили во Францию, к нашим друзьям Анри и Мари-Роз Гранж. У них есть все, даже замок на Луаре, но вот детей господь не послал. Проблем с выездом у мальчика не было. Гладышев подписал все нужные бумаги, и Мари-Роз увезла ребенка. Гранжи не могут его пока усыновить, но Лена, скорей всего, долгие годы проведет на зоне, а Олег относится к малышу прохладно, поэтому Алеше лучше будет у Гранжей.
Я не знаю, как сложится его дальнейшая судьба, и, честно говоря, не хочу ничего загадывать.
Генка уехал в Америку, мы не стали поднимать шум из-за денег, просто вернули двести тысяч в банк. Бедный Генри еще довольно долго бегал по дому, тряся ноутбуком и спотыкаясь о кучи мусора. Кульминация наступила в начале марта.
Утром я, Зайка, Кеша, Дегтярев и орнитолог пили на кухне чай.
