– Машка! Там сидит моя дочь!
– Вот, – утирая пот со лба безукоризненно белым платком, сказал Ильичев, – поэтому я и позвонил.
Я слушала его рассказ, чувствуя, как меня охватывает тревога.
Часа полтора назад в банк явилась Маруська и попросила ни больше ни меньше как… двести тысяч долларов. Девочку здесь отлично знали, ее карточка в полном порядке, но служащий, увидев запрос, насторожился. До сих пор Маруська снимала не более пятисот «американских рублей». С вежливой улыбкой клерк сказал:
– Прошу вас подняться в VIP-гостиную и подождать, пока подготовят эту сумму.
Манюня не удивилась, мы не раз с ней вместе лакомились пирожными, которые тут подают особо дорогим в прямом и переносном смысле клиентам. Поэтому она спокойно прошла в помещение и сейчас, если верить изображению на экране, лопает корзиночку со взбитыми сливками.
Управляющий же, узнав о гигантской сумме, счел необходимым поставить меня в известность.
– Извините, если я совершил бестактность, – оправдывался он, – но, сами понимаете…
Я быстренько сгребла в кучу остатки ума и сообразительности.
Так, пусть уж лучше Ильичев считает меня дурой, чем Манюню воровкой.
Изогнув бровь, я уставилась на управляющего.
– Хотите сказать, что наш счет иссяк?
– Нет, – растерянно ответил Андрон Георгиевич.
– Тогда почему не даете деньги?
Ильичев окончательно растерялся:
– Но… такая сумма… ребенок…
– Маша – взрослая девушка, остальные члены семьи заняты, вот ее и отправили в банк.
– Взять двести тысяч?!"
"– Подумаешь, – я старательно изображала «новую русскую», – эка невидаль! Просто удивительно, что вы оторвали меня от важных дел из-за такой чепухи!
Андрон Георгиевич сменил цвет лица с красного на зеленый.
Я решила закрепить успех и заявила:
– Конечно, замечательно, что вы проявляете бдительность, но, ей-богу, не стоило заставлять меня нестись через всю Москву.
– Значит, выдать деньги?
– Естественно, – дернула я плечом, – как же иначе? Они нам нужны!
Оставив шумно дышащего Ильичева в кабинете, я спустилась в основной зал и дождалась, когда из маленькой двери, расположенной у лифта, вышла Манюня.
В руках она держала небольшой черный чемоданчик. Банк выдает такие в качестве подарка клиентам, которые снимают нехилые суммы. За Маруськой шли два охранника и сам Ильичев.
Увидев меня, Машка притормозила. Я недовольно протянула:
– Ну ты и долго! Сколько ждать можно!
– Извините, – забормотал Андрон Георгиевич, – пока пересчитали…
– Вы делаете это вручную? – схамила я.
