Она может пройти без следа, а может…
Ася снова тяжело вздохнула:
– А где мальчик, ее сын?
– Его взяла к себе Галя Носова, ее соседка, – пояснила я, – она живет в том же доме, что и Ленка, только в другом подъезде. Лена работает в журнале, сами понимаете, занятие журналистикой не для одинокой матери, командировки, ненормированный рабочий день… Но там хорошо платят, а после смерти Олега Лена осталась практически без средств, вот и предложила Гале: та присматривает за Алешкой, а моя подруга ей платит. Лена не раз говорила, как ей повезло с соседкой: аккуратная, спокойная, по образованию учительница.
Сегодня, поближе к вечеру, я поеду к Носовой и заплачу ей. Пока Лена в больнице, мой долг помогать ей!
– Долг платежом опасен, – пробормотала Ася, щелкая зажигалкой.
– Как? – не поняла я.
– Долг платежом опасен, – повторила хозяйка, втягивая едкий дым, – это мой муж Никита перефразировал таким образом пословицу: «Долг платежом красен».
– Знаю, – кивнула я, – а при чем тут опасность? И потом, я понимаю долг широко, не только как своевременное возвращение взятых у кого-то денег.
Я должна заботиться об Алеше. Лена – моя близкая подруга, правда, встречались мы не очень часто, но это ни о чем не говорит. Вы предлагаете бросить мальчика? Не платить его няне? Но даже если бы я испытывала финансовые затруднения, все равно бы наскребла денег и отдала Галине! Сначала, правда, я хотела взять Алешку к нам, но потом решила, что лучше не вырывать мальчика из обычной обстановки. Он привык к тому, что мама, уезжая в командировки, оставляет его у тети Гали, и сейчас считает, что она в отъезде.
Сами понимаете, никто не стал вводить ребенка в курс дела.
– Что же вы предпримете, если Лена скончается? – неожиданно спросила Ася. – Куда денете ребенка? В детдом сдадите?
Я возмутилась:
– Нет, конечно, тогда я усыновлю его. Только я абсолютно уверена, Ленка выживет, и Олег найдется, если вы поможете мне выйти на след Милены.
Ася стала складывать из салфетки кораблик. Но мягкая бумага не слушалась и мгновенно теряла форму.
"
"– Чувство долга – это плохо, – наконец произнесла она, – я сама такая же дура, как и ты. У меня в молодости была закадычная подруга, совсем бесшабашная, Надька Ломова. Родила в шестнадцать лет непонятно от кого, а в двадцать два попала на зону. Прикинь, как мне ее жалко было! Родственников никого, дочка от «святого духа». Вот я и подумала, что мой долг Надьку поддержать. Ездила в Рязань, возила продукты, одежду. Потом она вышла и заявилась ко мне.
