Она тонкого складу, не загуби девку!
– Ну, неню, теперь я тебя расцелую!
8
Иван проснулся чуть свет в своем дворе, в копенке сена. Поискал рукой пулемет. Пальцы наткнулись на Буркана и лишь потом на пулемет.
– Что мы с тобой, побратались, пес? – Иван бросился к умывальнику, плеснул водой в лицо.
Серафима гремела чем-то в сарае и разговаривала с коровой. Метнулся в хату. В кухне – Валерик в обнимку с Климарем. Успели принять и закусить.
– Лейтенант, извини, – неверным голосом сказал моряк. – Я за батей, надо ж пораньше! А тебе от флота спасибо! Приютил!
– Токо книга сильно меня расстроила, – признался Климарь…
– Порвать! – тут же сделал вывод Валерик.
– Не, книга священная!
– Опиум! У нас на судне целая полка книг, и все высокого содержания.
– Не говори. Книга у бабки про грехи наши.
– Натурально наш боцман, – сказал моряк. – У него в каждом порту баба с дитем. Трезвый говорит: «То память пребывания». Выпив, плачет: «Грех содеял»!
– Давай с нами, лейтенант! – предложил Климарь.
– Дежурю.
– Мы занятые, – сказал Валерик. – Ищем бандитов! Где они? Под столом?
Он заглянул под стол. И Климарь наклонился. Серафима, вернувшись из сарая, посмотрела на две спины.
– Токо в хате не блювать. На улицу!
– Бочку надо выпить, шоб меня вывернуло, – выпрямился Климарь. Он вытянул свои пальцы калибра «сорок пять». – Не дрожат? Валерик, пошли!
– Щас, – сказал Валерик и, приподнявшись, упал под стол."
"– От так помощник, – басит Климарь. – Придется тебе идти, лейтенант. Крови не боишься?
9
Они шли по улице.
Буркан вился под ногами. Растоптанные сапоги Климаря шлепали враскос. За голенищем болтались рукоятки ножей. Попеленко подбежал, позевывая. Их накрыла пыль от мычащего стада, которое пастух гнал на пастбище.
– Васька на месте, – прошептал Попеленко под шумок.
Климарь вдруг стащил кепчонку. Из облака пыли вырвался жалостливый, причитающий голос. Странная процессия следовала за стадом.
Кляча тянула телегу, в ней, на подстилке из соломы, лежало тело Бруньки, которого срезала очередь «дегтяря».
У колеса шагал один из Голендухов, Степан, держа вожжи. Тело покачивалось на подстилке, голова моталась. Горбоносое лицо не потеряло своей красоты. Грудь была накрыта рядном.
– Его, значит, ухлопали? – Климарь проводил убитого хмурым взглядом.
– Нарвался хлопец, – сказал Попеленко извиняющимся тоном. – Пришел с оружием, а зараз у нас эта… чрезвычайная положения.
Он смолк, наткнувшись на взгляд Климаря.
За телегой шла дюжина девчат и баб.
