– Эх! Второй фронт открыли, техники нагнали – студера́, доджа́, а решительности нема! – возмутился шофер.
– Подержи, лейтенант! – соседка по лавке протянула орущий сверток.
Соседка была молода и привлекательна. Она, не стесняясь, расстегнула кофту и открыла грудь с набухшими сосками. Лейтенант отвел глаза. Соседка усмехнулась и забрала младенца. Крик оборвался. Зачмокало и засопело.
Красные и синие стрелы покрывали карту пассажира, утыкаясь в названия: Котантен, Бретань, Шербур, Валонь, Тили… Тогда, летом, накануне войны, Тося дала ему поцеловать грудь.
У нее неожиданно – недавно еще ничего не было заметно – ситцевое платьице в мелкий цветочек стало тесным и обтягивающим. Она расстегнула пуговку, и его, девятиклассника, пошатнуло, как от удара. «Вот!» – сказала раскрасневшаяся Тося и спрятала грудь. У него на губах до сих пор жил этот вкус чего-то прохладного, нежного и острого. Он часто, случалось, даже под обстрелом, вспоминал этот поцелуй. В эти секунды он ничего не видел и не слышал. Тело становилось звонким и стекленело.
– Если б сразу на Сен-Совер-ле-Виконт, – сказал, запинаясь, пассажир.
– Жукова туда надо! – грозно сказал шофер. – Жукова!
Младенец отвалился от материнского соска и тут же заснул.
– В Житомире соль сто пятьдесят склянка, а в Гомелю двести, – жаловалась старуха.
– Он к ней ходил, ходил, дай сошлись, – доносилось из дальнего угла кузова. – Ноги нет, так он счетовод, чего ему!
Полуторка подпрыгнула. Коза взвыла человеческим голосом.
Младенец взлетел и опустился на руки мамки.
Та почему-то привалилась к лейтенанту. Дыхание ее было горячим.
– Ты гляди, куда руляешь! – закричал старик.
Шофер обернулся:
– Та то просто яма. Я, было дело, на мину наехал – от это тряхнуло!
2
Грузовичок, въехав на разбитый булыжник площади, затормозил у сарая с надписью «Автостанция». Здания после боев носили следы поспешного ремонта. Лейтенант не узнавал уютного зеленого городка. Кирпичный дом с башенкой, похожий на замок, был исполосован строчками от пулеметных пуль – нашего «Горюнова» и немецкого, более густо бьющего «МГ».
Видно, домишко переходил из рук в руки. Теперь в окне второго этажа торчал «максим».
Раструб на столбе угощал жителей арией охрипшего «мистера Икс». Полуторку окружили бойкие городские пацаны.
– Папиросы «Житомир», кури, пока не помер, пачка, десяток, штука, дымят без звука!
– Кому поднести, подвезти, любые чемодане летят, як ероплане!
Лейтенант решил спрыгнуть лихо, через борт, боль тут же ударила по ребрам.
