Александр отвернулся, но глаза Фредерика уже успели наполниться слезами. Фредерик тогда ничего не сказал, но днем, когда они причалили, он задержался и спросил Татьяну, можно ли ему поговорить с Александром наедине. Она, бросив на Александра тревожный взгляд, неохотно оставила им сэндвичи и увела Энтони обедать домой.
– Так где ты был? – спросил Фредерик, преждевременно постаревший, хотя ему было всего сорок два. – Я был в Треблинке. Такой вот путь – от Амстердама до Треблинки. Представь.
Александр закурил, предложил сигарету Фредерику, но тот покачал головой.
– Ты неправильно понял, – сказал Александр.
– Покажи руку.
Александр закатал рукав.
– Ничего неправильного. Я везде такое узнаю. С каких это пор американских солдат метили германскими номерами?
Сигарета была недостаточно длинной, дыма не хватало.
– Не знаю, что тебе сказать. Да, я был в концентрационном лагере в Германии.
– Это очевидно. В котором из них?
– Заксенхаузен.
– О… Там был тренировочный лагерь СС.
– Там было много чего.
– И как ты туда попал?
– Длинная история.
– Времени у нас достаточно. В Майами есть большая коммуна беженцев-иудеев. Хочешь пойти со мной сегодня вечером на наше собрание? Мы встречаемся по четвергам. Несколько человек, вроде меня и тебя, мы собираемся, разговариваем, немножко выпиваем. Ты выглядишь так, словно отчаянно нуждаешься в таких, как ты сам.
– Фредерик, я не иудей.
– Не понимаю, – неуверенно произнес Фредерик. – Тогда почему немцы тебя заклеймили?
– Это не немцы.
– А кто это сделал?
– Советы.
Они после войны управляли тем лагерем.
– Ох, эти свиньи! Ничего не понимаю. Ладно, все равно идем со мной. У нас там есть три польских еврея – даже и не подумаешь, что кто-то из них выжил, а? – и они попали в плен к Советам после того, как Украина вернулась от немцев к русским. И они каждый четверг обсуждают, чья оккупация была хуже.
– Ну, Гитлер мертв. Муссолини мертв. Хирохито отошел от дел. Фашизм приобрел дурную репутацию после двадцати лет власти. И кто стал сильнее прежнего? Вопрос подскажет тебе отгадку.
– Ладно, согласен. Но зачем было советским делать это с тобой, если ты не еврей? Они не клеймили американских военнопленных, они же сражались на одной стороне.
– Если бы Советы знали, что я американец, они бы давным-давно пристрелили меня.
Фредерик посмотрел на него с подозрением:
– Не понимаю…
– А я не могу объяснить.
– Как ты сказал, в каких частях ты служил?
Александр вздохнул:
– Я был в армии Рокоссовского.
