– Тсс… Татьяша… тсс… я смотрю на тебя, и знаешь что… оказывается, этот светлый тон… это мой любимый цвет…
Она не могла выдержать его дыхания, она пыталась держаться прямо. Плача, плача от счастья, от возбуждения.
– Пожалуйста, не останавливайся… о боже, о да… Ох, Шура… Шура… Шура…
* * *На следующее утро перед работой, когда он вошел в кухню, чтобы выпить кофе, Татьяна сказала, отчаянно краснея:
– Александр, чего тебе хочется на завтрак?
И он, приподняв ее и посадив на кухонную стойку перед собой, обнял и с безумным взглядом сказал:
– А, значит, утром я снова Александр? – И впился в ее губы.
Лаверс-КиВ сырое воскресенье – когда весна бурно переходила в лето – Александр позаимствовал одномачтовый шлюп и повез их в залив, где, как они думали, будет прохладнее на ветру. Тем не менее на едва заметном бризе было лишь еще более душно, но, поскольку они были одни в море, Александр разделся до плавок, а Татьяна – до бикини, и они мирно плыли под солнцем в зените. Александр прихватил две удочки и немного червяков.
Ветер был подходящим. Парус поднят. «Пойдем со мной, – тихо просила ветер Татьяна, – и я сделаю тебя ловцом людей». Они плыли по безмятежным водам Бискейна, на юг, к парку Лаверс-Ки, где Александр бросил якорь, чтобы они могли пообедать. Энтони заснул после того, как помог отцу снова поднять парус. Он прислонился к матери и расслабился. Татьяна с улыбкой устроила его поудобнее, поближе к себе.
– Понимаю, что он чувствует. Здесь так спокойно.
– Она закрыла глаза.
Александр позволил шлюпу плыть по воле стихии, а сам подошел к Татьяне и сел рядом с ней на белую скамейку у руля. Он закурил, налил ей немного выпить; они просто сидели покачиваясь.
Когда они говорили по-русски, это напоминало им о других временах. Часто они говорили и на английском, но в это воскресенье на шлюпе был русский.
– Шура? Мы здесь уже шесть месяцев.
– Да. А снега не было.
– Но мы пережили три урагана.
– Ураганы меня не беспокоят.
– А как насчет жары и влажности?
– Плевать.
Она подумала.
– Я был бы рад здесь остаться, – тихо сказал Александр. – Мне здесь хорошо.
– В плавучем доме?
– Мы можем купить настоящий дом.
– И ты будешь целыми днями работать на причале с женщинами?
– У меня есть жена, я больше не знаю, что такое женщины. – Он усмехнулся. – Но признаю: мне нравятся лодки.
– На всю оставшуюся жизнь? Лодки, вода?
Его улыбка мигом погасла, он отодвинулся от Татьяны.
