Они тихо ели в маленькой кухне, которой домовладелица позволила им пользоваться, если они освободят ее до семи или будут готовить ужин и для нее. Они уходили до семи, и еще Татьяна оставляла ей немного пюре.
– Александр, у тебя… боль в груди?
– Нет, все в порядке.
– Вчера вечером чувствовалось – немного мягковато… – Она отвела взгляд, вспоминая прикосновение. – Еще не зажило до конца, а ты постоянно занимаешься этими ловушками. Мне не хочется, чтобы инфекция вернулась. Может, следует наложить повязку с фенолом?
– Я в порядке.
– Может, заново перевязать?
Он промолчал, просто посмотрел на нее, и на мгновение между ними, между его бронзовыми глазами и ее сине-зелеными, проскочило прошлое: Берлин, комната в помещении американской армии… Посольство, где они провели ночь, которая, как оба были уверены, была их последней ночью на земле, когда она зашивала его изодранную грудную мышцу и плакала, а он сидел неподвижно, как камень, и смотрел сквозь нее – почти как сейчас.
И тогда он сказал ей: «…У нас никогда не было будущего».
Татьяна первой отвела взгляд – она всегда отводила его первой – и встала.
Александр вышел наружу, чтобы посидеть на стуле перед домом на холме, смотрящем на залив. Энтони потащился за ним. Александр сидел молча и неподвижно, а Энтони носился по заросшему двору, подбирал камни, сосновые шишки, искал червяков, пчел, божьих коровок.
– Ты не найдешь сейчас божьих коровок, сынок. Их сезон в июне, – сказал наконец Александр.
– А-а, – откликнулся Энтони. – Тогда что вот это?
Наклонившись вбок, Александр присмотрелся:
– Я не вижу.
Энтони подошел ближе.
– Все равно не вижу.
Энтони подошел еще, протягивая руку, подняв указательный палец с божьей коровкой.
Лицо Александра было уже в нескольких дюймах от нее.
– Хм… Все равно не вижу."
"Энтони посмотрел на божью коровку, потом на отца и медленно, застенчиво забрался к нему на колено, чтобы снова показать насекомое.
– Ладно-ладно, – сказал Александр, обнимая мальчика обеими руками.
– Теперь вижу. Вынужден признать. Ты был прав. Божьи коровки в августе. Кто бы подумал?
– А ты раньше видел божьих коровок, пап?
Александр помолчал.
– Очень давно, рядом с городом, который называется Москва.
– Это в… Советском Союзе?
– Да.
– Там у них есть божьи коровки?
– У них были божьи коровки – пока мы их всех не съели.
Энтони вытаращил глаза.
– Просто больше нечего было есть, – пояснил Александр.
