У Александра в рюкзаке имелись запасные военные штаны. У Тоджо нашелся военный жилет, и он тут же принялся стаскивать свои ботинки, а Александр снял с Энтони тюремные штаны военнопленных. Но сначала Ха Сай как следует перебинтовал обрубок руки Энтони и соорудил поддерживающую повязку.
Энтони стоял у стены голый, медленно моргал, оглядываясь.
– Тоджо, приятель, – сказал он, – спасибо за ботинки, но что ты сам наденешь? Папа… о боже, папа, что с твоей ногой? – Ноги Энтони подогнулись. – Ты…
– Об этом сейчас не думай, – ответил Александр, надевая на сына жилет.
– Все будет в порядке.
Он поддерживал сына, пока Мерсер и Элкинс натягивали штаны и ботинки на распухшие, непослушные ноги Энтони. Энтони стонал, он соскальзывал вниз. Ха Сай держал его, и Александр его держал, и пятеро взрослых мужчин наконец подняли его сына, своего командира.
– Болит, друг? – шепотом спросил Элкинс.
– Я ничего не чувствую, – глухим голосом ответил Энтони.
Он стоял прямо, но не сам. Ха Сай сказал, что ему хотелось бы иметь укол амфетамина.
Но вместо того они дали Энтони немного хлеба, воды, открыли паек, заставили его съесть немного арахисового масла и крекеров. Он апатично жевал, пил, пошатываясь.
– Что? Что? Что тебе нужно, сынок? – то и дело спрашивал Александр.
Единственная рука Энтони легла на плечо отца.
– Сигарету, черт побери.
– Боже, да ты как я! Давай выберемся отсюда, тогда и сможем закурить.
Спокойный голос Ха Сая твердил, что им нужно спешить, спешить. Но прежде чем они ушли, Энтони приказал Элкинсу и Мерсеру установить взрывчатку в главном туннеле, что вел к спальням стражей, и поставить их в шахматном порядке; когда они нарвутся на ту или другую мину, всю эту подземную систему разнесет, словно сама земля раскрыла свою зубастую пасть.
Они установили мины, натянули растяжки во всех направлениях. Энтони велел, чтобы перед минами поставили еще и дымные гранаты («Чтобы они задохнулись»), и, когда наконец остался доволен, согласился уйти, вот только идти не мог.
– Ты что, все это время вообще не вставал? – спросил Александр.
– Ох, я вставал, – с неприкрытой ненавистью ответил Энтони. – Они раз в день связывали меня и резко поднимали, когда она приходила и… и ухаживала за мной. Старалась вернуть мне силы. – Черная язвительность прозвучала в его голосе. – Вы… ее видели?
Александр переглянулся с Ха Саем. Он не хотел лгать сыну, но также и знал, что сейчас не время для этого разговора.
– О да, мы ее видели, Энт.
Энтони потерял счет времени.
