Газета с удовольствием называла это «важной программой расследования, предназначенной выявлять и пресекать все виды коммунистической активности во многих областях, в профсоюзах, в образовании, в фильмах и, что куда более важно, в федеральном правительстве». Сам Трумэн призывал к увольнению нелояльных чиновников.
Татьяна была так поглощена этой статьей, что Александру пришлось повысить голос, чтобы привлечь ее внимание.
– Что ты читаешь?
– Ничего. – Она сложила газету.
– Ты прячешь от меня что-то в этой газете? Покажи, что ты читала.
"
"Татьяна покачала головой:
– Давай пойдем на пляж.
– Покажи, говорю тебе! – Он схватил ее, сжав пальцами ребра и прижав губы к ее шее. – Покажи сейчас же, или я…
– Папочка, перестань дразнить мамулю! – воскликнул Энтони, заставив их отшатнуться друг от друга.
– Я не дразню. Я ее щекочу.
– Перестань щекотать мамулю! – Энтони толкнул их в разные стороны.
– Эй, Человек-муравей! – сказал Александр. – Ты что… назвал меня папочкой?
– Да… а что?
Усадив Энтони на колени, Александр прочитал статью о комитете.
– Итак? Они гоняются за коммунистами с двадцатого года. Почему тебя это задело именно теперь?
– Не задело. – Татьяна начала мыть тарелки после завтрака. – Как ты думаешь, у нас есть советские шпионы?
– Наверняка пролезли в правительство. И не угомонятся, пока Сталин не получит свою атомную бомбу.
Татьяна прищурилась:
– Ты что-то знаешь об этом?
– Я кое-что знаю об этом. – Он показал на свои уши. – Я немного прислушивался к болтовне и слухам, что обсуждали за моей дверью охранники, пока я сидел в одиночном заключении.
– Правда? – Татьяна произнесла это задумчиво, но на самом деле просто старалась не дать Александру увидеть ее глаза.
Она не хотела, чтобы он увидел в ее испуганном взгляде тревожные звонки Сэма Гулотты.
Когда они не говорили о еде или комитете, они говорили об Энтони.
– Можешь ты поверить в то, как он хорошо разговаривает? Просто маленький мужчина.
– Таня, он каждый вечер ложится в постель вместе с нами. Можем мы поговорить об этом?
– Он просто маленький мальчик.
– Он должен спать в собственной постели.
– Она большая, ему страшно.
Александр купил для Энтони кровать поменьше, но тому она не понравилась, он не хотел на ней спать.
– Я думал, это для тебя, – сказал он отцу.
– Зачем бы мне другая кровать? Я сплю вместе с мамулей, – ответил ему Александр Баррингтон.
– Вот и я тоже, – сказал Энтони Александр Баррингтон.
Наконец Александр сказал:
– Таня, с меня хватит.
