Но Сайка не закричала, не слышно было, чтобы кто-то летал, не хлопали крылья, не звучал писк. До Марины донесся приглушенный голос Сайки:
– Здесь тепло! И тихо! Просто отлично. Иди сюда. Ничего тут нет.
Марина прислонилась к дереву. Ночь сгущалась. Лес стал черным так внезапно, когда последний свет угас в небе… Она не видела Сайку, она ничего не видела. Может быть, утро в июне придет пораньше… Может быть, через несколько часов Марина снова все увидит, а потом они пойдут и найдут озеро.
– Сайка?
– Что?
– Ты где?
– Я пытаюсь немного поспать, вот я где.
– А почему ты не выходишь?
– Зачем бы? Здесь тепло. Хорошо.
Марина подавила страх, давивший ей на язык и горло и мешавший дышать, мешавший заснуть.
Она не знала, сколько времени прошло. Она дремала, когда услышала, как рядом с ней опустилось что-то тяжелое.
Когда она открыла глаза, среди синих теней вырисовывались силуэты деревьев. Настало утро.
Сайка тяжело опустилась на траву рядом с ней. Дневной свет принес Марине мало облегчения. Они не могли найти поляну, чтобы увидеть серое небо.
Они не могли найти ручей или лужок – вокруг были только километры лесного бездорожья, заросшие подлеском, засыпанные листвой, и мхом, и…
– Это просто глупо, – сказала она, пока они брели, бесконечно несчастные. – Подожди, пока я расскажу маме с папой, что ты сделала. Просто подожди, пока я им расскажу, и они скажут твоим родителям, и если ты думаешь, что тебя наказывали прежде, просто подожди, что будет на этот раз.
Сайка засмеялась:
– Думаешь, это хуже, чем то, что я уже вынесла? Думаешь, моего отца обеспокоит такое?
Марина понимала, что Сайка права.
"
"Они провели этот день в отчаянии. Марина могла бы поклясться, что она уже трижды видела одно и то же упавшее дерево. Она могла бы поклясться, что уже видела ту же самую поляну, с теми же белыми березами, черными елями, серыми тополями. Вокруг были камни и упавшие ветки и стволы, живая органика, естественная для леса, необходимая лесу. И Марина, и Сайка не были необходимы, и, пока они шли или садились отдохнуть, Марине становилось все яснее, что лесу не слишком нравится их присутствие, в них нет никакой пользы.
И уж точно лес не собирался подсказывать им, как из него выбраться.
Она замерзла. Она была грязной, измотанной. Она была голодна. Ей хотелось пить. Черника, которую она постоянно ела, чтобы заглушить жажду, раздражала желудок: она перестала собирать ягоды.
Сайка раздражала всю душу Марины. Она перестала ее слушать.
