Они проезжали Вашингтон, округ Колумбия, когда Александр спросил:
– Хочешь остановиться и повидать своего друга Сэма?
Вздрогнув, Татьяна ответила:
– Нет! Почему ты спросил?
А его, похоже, удивил ее ответ.
– Что это ты так напряглась? Я просто поинтересовался, не хочешь ли ты его увидеть. Почему ты заговорила так, словно я попросил тебя помыть его машину?
Татьяна попыталась расслабиться.
Слава богу, он тут же оставил эту тему. В прошлом он никогда не бросал ничего, не получив ответа.
Виргиния, все еще слишком холодно.
Северная Каролина, очень холодно.
Южная Каролина. Немного лучше.
Они останавливались в дешевых мотелях и принимали горячий душ.
Джорджия. Недостаточно хорошо.
Сент-Огюстен во Флориде – тепло! Теплый океан. В Сент-Огюстене, старейшем городе Соединенных Штатов, были красные испанские черепичные крыши, на улицах продавали мороженое, как летом.
Они посетили Источник вечной молодости Понсе де Леона и купили немного воды бессмертия в бутылке.
– Ты ведь знаешь, что это простая водопроводная вода, так? – спросил Александр, когда Татьяна отпила немного.
– Знаю, – ответила она, передавая ему бутылку. – Но ты должен во что-то верить.
– Верю, это не водопроводная вода, – кивнул Александр, проглотив половину.
Рождество они встретили в Сент-Огюстене. В день Рождества отправились на пустынный белый пляж.
– Вот теперь это то, что я называю смертью зимы, – заявил Александр, бросаясь в океан в плавках и футболке.
Вокруг никого не было, кроме его сына и жены.
Энтони, не умевший плавать, бродил по кромке воды, копал ямки, похожие на кратеры, собирал ракушки, быстро обгорел и с красными плечами прыгал по пляжу, встряхивая выгоревшими волосами. Он пел, держа в одной руке длинную палку, а в другой камень, ритмично вскидывал руки и опускал их в такт мелодии, а его мать и отец наблюдали за ним из воды.
– Мистер Солнце-Солнце, мистер Золотое Солнце, свети, пожалуйста, вниз, свети, пожалуйста, вниз, свети, пожалуйста, на меня…
Они провели неделю в Сент-Огюстене, а затем поехали на юг вдоль побережья.
Глава 2. Кокосовая Роща, 1947 год
Немного в сторонеМайами в январе! Тропики у моря. Было восемьдесят градусов по Фаренгейту, а вода прогрелась до семидесяти пяти.
– Вот это уже лучше, – с улыбкой сказал Александр. – Намного лучше. Теперь остановимся.
