– И мне об этом не рассказывала, – сказала Татьяна.
– Таня, это правда?
– Александр просто вас поддразнивает, Эстер. Не слушайте его.
– Она не об этом, Таня. Она хочет знать, правда ли это. – Глаза Александра сверкали.
Он шутил! Татьяна поцеловала его руку, прижалась щекой к его свитеру:
– Эстер, вам не стоит беспокоиться об Энтони. Он крещен.
– Действительно? – спросила Эстер.
– Правда? – удивленно спросил Александр.
– Да, – тихо ответила Татьяна. – На Эллис-Айленде крестили всех детей, потому что очень многие из них болели и умирали.
Там была часовня, и они даже нашли для меня католического священника.
– Католического священника!
Католичка Роза и протестантка Эстер вскинули руки к небесам, громко вскрикнув, одна радостно, другая не очень.
– Почему католического? Почему даже не православного, как ты сама?
– Я хотела, чтобы Энтони был как его отец, – застенчиво пояснила Татьяна, отводя взгляд от Александра.
И в ту ночь в их постели, где они снова лежали втроем, Александр не спал, обнимая Татьяну.
Она чувствовала, что он бодрствует.
– Что, милый? – шепотом спросила она. – Чего тебе хочется? Энт здесь…
– Не знаю, – прошептал он в ответ. – Хотя нет, нет… Скажи мне… – У него сорвался голос. – Он был… очень маленьким, когда родился?
– Я не знаю… – сдавленным шепотом произнесла она. – Я ведь родила его на месяц раньше срока… Да, он был маленьким. Черноволосым. Я не помню как следует. У меня была лихорадка.
У меня была пневмония. Меня уже готовили к смерти, приходил священник, я была слишком слаба…
Она прижала кулаки к груди Александра, но все равно тихо застонала.
Александр заявил, что больше не может оставаться в холодном Баррингтоне, не может выносить снег, зиму.
– Ни за что больше – ни единого дня.
Он хотел поплавать на Рождество.
То, что желал получить отец Энтони, отец Энтони получал.
– Солнце встает и садится только ради тебя, муж мой, – шептала ему Татьяна.
– Чаще садится, – шептал он в ответ.
Они с благодарностью распрощались с Эстер и Розой и поехали дальше через Нью-Йорк.
– Мы разве не остановимся повидаться с Викки?
– Нет, – решила Татьяна. – Викки на Рождество всегда ездит в Калифорнию, навестить свою психически больную мать. Это ее искупление. Кроме того, слишком холодно. Ты же говорил, что хочешь поплавать. Мы с ней встретимся летом."
"И они миновали Нью-Джерси и Мэриленд.
