– Сайка, мне очень неудобно.
– Просто пригнись. Убедись, что тебя не видно. Хотя если сидеть на корточках, по ногам мурашки побегут. Ненавижу это ощущение.
– А мне противно чувствовать себя мокрой, – сказала Марина, садясь на корточки.
– Мне не неудобно. Я подложила клеенку в штаны. Просто на всякий случай.
Марина покосилась на Сайку, и к ее горлу подступило что-то горькое.
– Ты подложила в штаны клеенку?
– Ну а разве наша Танечка не говорила, что нужно подготовиться к любым неожиданностям?
Марина раздраженно скривилась.
Она не была достаточно храброй, чтобы сказать: ты знала, что мы можем промокнуть, так почему ты мне не подсказала сделать то же самое? Она промолчала, гадая, когда наконец Татьяна начнет их искать. Они убежали довольно быстро. Марина не знала, как далеко они теперь от ее кузины, но знала, что, как только Татьяна на чем-то сосредоточится, она может пребывать в таком состоянии неопределенно долго.
– И сколько нам тут сидеть?
– Пока она не начнет нас искать.
– Это может быть вечностью! – нетерпеливо бросила Марина.
– Ну же, как долго? Давай просто посидим тут минут пять.
Сайка не ответила.
Время ползло.
Наконец Сайка заговорила:
– Ты видела же ее в лодке? Почему она не перестала меня осуждать, когда я рассказала о моем отце?
Марина пожала плечами:
– Мне не кажется, что она осуждала. Думаю, она просто слушала.
– Говорю же тебе, Марина! Вокруг нас есть мир, которого Тане никогда не понять! Она очень узко мыслит, у нее очень ограниченный взгляд на все.
Марина, вздохнув, кивнула.
Но где же ее узко мыслящая, осуждающая двоюродная сестра?
– Она думает, что если она не может представить, что сама что-то делает, то и другие тоже вряд ли могут сделать. Ну а мне противно, когда меня судят и оценивают. Просто противно! – Сайка повысила голос. – Она просто сама не делает того, что делает весь остальной мир, но что это доказывает?
А ведь предполагалось, что они будут прятаться тихонько. Марина сдержала дыхание. Но наконец сказала:
– Я ведь тебя не осуждаю, Сайка.
– Ох, я знаю, – отмахнулась Сайка и затихла.
Марина подумала, что Сайке наплевать на ее одобрение. Марина могла хоть проклинать ее, Сайка не обратила бы внимания.
И она осторожно сказала:
– Думаю, Таня просто удивилась тому, что у тебя был еще один брат. Ты же никогда о нем не упоминала. Потому она и замолчала.
– Он умер. Мы не говорим об умерших. Они ушли, их словно никогда и не было. Какой смысл говорить?
Она произнесла это так небрежно. Ее брат умер. И все.
