Я никогда не знаю, где что положила. Никогда ни к чему не готова. Все, что я делаю, я делаю под влиянием момента. Таня, смотри, я нашла гриб, а у меня даже ножа нет! Я просто глупа. Можешь мне объяснить, я такого никогда не делала… Научи меня, Таня. Ну, вроде как… зачем ты бросаешь камешки на землю?
– Чтобы знать, в какую сторону мы идем, – ответила Татьяна.
– Но у нас есть компас.
– Бросать камешки всегда полезно. Они не ошибаются.
– Ох как это верно! – Сайка хихикнула. – Должно быть, ты это делала много раз.
Марина, хорошо ведь иметь проводника?"
"– Вряд ли я проводник, – пробормотала Татьяна.
– Да, – сказала Марина, – она хороша, но это же просто здравый смысл, а его у Тани много.
– Как это верно! – искренне согласилась Сайка. – Здравый смысл – ключ ко всему. У Тани, похоже, его в избытке. Прости, что я такая глупая, не взяла нож, но, Танечка, можно взять твой, чтобы срезать вот этот подберезовик?
– Конечно, – ответила Татьяна, скептически глядя на Сайку.
Ее кольнуло легкое раскаяние, но потом она снова моргнула, просто моргнула и вспомнила шрамы, и ложь, и уверенные руки, и слабый тошнотворный запах, и брата, о котором не упоминалось, и все прошло.
Они искали, собирали, бродили. Грибная корзина наполнялась, но по мере того, как они заходили глубже в лес, Татьяна сообразила, что наполняет ее не она. Ей лучше давался сбор черники, но грибов она не нашла, ни единого. И что было еще хуже, она даже не задумывалась о том, почему она их не нашла. Она просто бездумно собирала ягоды, а ведь для грибов требовалось сосредоточение, но ее ум блуждал.
Он просто не замечал грибов. Татьяна не могла перестать думать о Сайке и тех словах, что вырвались у нее, – все звучало как ложь или выдумка, Татьяна не понимала, что это было. А сама Сайка понимала? Жила она в каком-то одном месте или в пяти разных местах? Была ли она дочерью пастуха, или фермера, или полевода, или дочерью инженера? Или просто дочерью полольщика? Сайка как-то раз сказала Татьяне, что скакала верхом в Казахстане, когда пасла овец, но, когда Марина упомянула о том, что какая-то лошадь закусывает удила, Сайка спросила, что такое удила.
И несмотря на то, что она якобы всю жизнь прожила в деревнях, Сайка, когда пришла к Берте, знать не знала, как стричь овцу или доить корову. Будь она крестьянкой, она бы едва умела читать, но она знала всё. Она была в последнее время такой воинственной, хотя этим утром стала слаще мороженого.
