И я бы не стала пересказывать тебе все это, – продолжила Татьяна, – если бы оно не имело отношения к дальнейшей истории. Представь себе удивление Куберта, когда он вчера, вернувшись из Лас-Вегаса, услышал от жены, что она беременна.
Александр слушал внимательно, хмурясь, чувствуя, что его ждет нечто худшее – как будто не хватало того, что уже есть. Он вскинул руку:
– Лучше тебе остановиться на этом.
Татьяна продолжала, словно и не слышала.
– Куберт и Кармен обменялись парой слов. – Ее полный ярости голос звучал напряженно.
– Куберт, как любой нормальный муж, услышав о беременности жены, естественно, попытался ударить ее ножом в грудь. – Татьяна помолчала; Александр подумал, что это для усиления эффекта, хотя в том не было необходимости, все и так уже раскалилось до предела. – Тогда, и только тогда, когда ее грудь заливалась кровью, Куберт поинтересовался, чей это ребенок. Потому что, понимаешь, он знал, что это не может быть его дитя. И ты только представь, Александр, – сказала она уже не так сдержанно, не так ровно, стискивая ручку дверцы.
– Представь, что Кармен сказала Куберту?
Александр онемел. И еще ему хотелось оглохнуть. Так вот почему она перебила все тарелки. Вот почему обрезала волосы. Теперь он понял. Воистину безумие. Дадли лишился жизни, угрожая его семье. Но что Александру делать сейчас?
– Почему ты просто не вышла в комнату осмотра, – сказал он наконец, – и не поговорила с Кармен? Один вопрос – и ты поняла бы, что она лжет.
– О, я бы спросила. Но, получив удар в огромную грудь, Кармен лежала без сознания, так что трудновато было узнать что-нибудь, разве что группу ее крови.
Она издала стон такого гнева и отчаяния, что Александру и самому захотелось за что-нибудь ухватиться.
– Таня, – сказал он, вздохнув так глубоко, как никогда в жизни. Ему ничего не оставалось, кроме как выдержать все это, но он просто не мог сам поверить в то, что собирался сказать жене. – Да, в прошлую пятницу я был с ней, но у нас не было секса!
Татьяна сломалась.
Александр беспомощно стоял, а потом подошел к ней, пытаясь взять за руки.
Она ударила его прямо в челюсть и пошла прочь, босая по щебенке. Немного поколебавшись, Александр пошел за ней, догнал у террасы, попытался задержать, успокоить, как он делал так много раз, когда она бывала расстроена, а он ее обнимал, чтобы ей стало лучше.
На этот раз лучше не стало.
Татьяна не сказала: «Оставь меня в покое», что он бы понял. Она крикнула:
– Не прикасайся ко мне!
Этого Александр понять не мог.
