Снаружи сияло солнце, но внутри нестираные занавески были задернуты на грязных окнах. Канторовы даже не распаковали свои чемоданы. В доме осталась мебель Павловых, которые как будто уехали ненадолго.
Но на полке над печью появились новые вещи. Фотографии, рисунки, странные фигурки и маленькие золоченые картинки, похожие на иконы, хотя на них не было Иисуса или Марии… просто какие-то штуки с крыльями.
– А вы знали Павловых? – спросила Татьяна.
– Кого? – грубовато спросил отец семейства.
– Павловых. Это был их дом.
– Ну, больше это не их дом, так? – сказала мать.
– Они не вернутся, – сказал Мурак. – У нас есть документы из Совета. Мы теперь прописаны здесь. Не слишком ли много вопросов для ребенка? Кому вообще это интересно? – Он изобразил улыбку.
Татьяна изобразила такую же в ответ.
Когда они уже вышли, Даша прошипела:
– Ты это прекрати! Я просто поверить не могу, что ты задаешь бессмысленные вопросы. Помалкивай, или, клянусь, я все расскажу маме, когда она приедет.
Даша, Стефан, Татьяна и Сайка стояли в солнечном свете.
Татьяна молчала. Ей не разрешили задавать вопросы.
Наконец Стефан улыбнулся Даше.
Сайка осторожно посматривала на Татьяну.
Именно в этот момент Паша, маленький и шустрый, подбежал к ним, сунул Татьяне ведерко с тремя окунями и громко заявил:
– Ха, смотри-ка, мисс Ничего-не-знаю, что я сегодня поймал…
– Паша, познакомься с нашими новыми соседями, – перебила его Даша. – Паша… это Стефан и Сайка. Сайка твоего возраста.
Теперь Сайка улыбнулась:
– Привет, Паша.
Тот широко улыбнулся в ответ:
– Ну да, привет, Сайка.
– А сколько тебе лет? – спросила Сайка, оценивающе глядя на него.
– Ну, мне столько же, сколько вот этой. – Темноволосый Паша сильно дернул Татьяну за косу. Та толкнула его. – Нам скоро четырнадцать.
– Так вы двойняшки! – воскликнула Сайка, присматриваясь к ним. – Кто бы подумал! Вы совсем не похожи. – Она усмехнулась. – Ладно-ладно. Ты выглядишь старше сестры.
– О, он намного старше меня, – сказала Татьяна.
– На целых девять минут.
– Ты кажешься старше, Паша.
– И на сколько старше, Сайка? – ухмыльнулся Паша.
Сайка улыбнулась.
– Минут на двенадцать, пожалуй, – проворчала Татьяна, подавляя желание состроить гримасу, и как бы случайно опрокинула ведро, и драгоценные рыбины вывалились на траву. Внимание Паши шумно обратилось на них.
Просыпаться и слушать утреннюю тишину, просыпаться и ощущать солнце, ничего не делая, ничего не думая, не суетясь.
