Татьяна подхватила Энтони на руки.
– Я приду завтра, – быстро сказала она.
– Не вернешься ты, – возразил Ник, уставившись на нее.
И вот теперь они сидели на скамье и ели мороженое.
Вскоре послышались далекие крики чаек.
– Это папа, – затаив дыхание, сказала Татьяна.
Суденышко представляло собой двадцатифутовый шлюп с парусом, хотя большинство рыболовецких судов были оснащены бензиновым мотором. Принадлежал он Джимми Шастеру, достался ему от отца. Джимми любил эту лодку, потому что мог в одиночку выходить на ней в море и ловить лобстеров сетью.
«Работа для одного» – так он говорил. А потом его рука застряла в лебедке, попав под канат, что вытягивал тяжелую ловушку для лобстеров из воды. И чтобы высвободиться, ему пришлось отрезать себе руку у запястья, что спасло ему жизнь и избавило от участия в войне, – но теперь он не мог обойтись без помощников. Проблема заключалась в том, что все матросы в последние четыре года находились в Хюртгенском лесу и при Иводзиме.
Десять дней назад Джимми стал матросом.
Сегодня он был на корме, а высокий молчаливый человек, сосредоточенный, в оранжевом комбинезоне и черных резиновых сапогах, – выпрямившись, стоял на носу и пристально смотрел на берег.
Татьяна, в белом хлопковом платье, поднялась со скамьи и, когда шлюп подошел достаточно близко, хотя и не к самому берегу, замахала руками, раскачиваясь из стороны в сторону. «Александр, я здесь, я здесь», – словно говорили ее руки.
Увидев ее наконец, он помахал в ответ."
"Шлюп встал у торгового причала, ловушки открыли над баками.
Спрыгнув вниз, высокий мужчина сказал, что вернется, чтобы разгрузиться и прибраться, быстро ополоснул руки под краном на причале и пошел вверх по склону от причала, к скамье, где сидели женщина и мальчик.
Ребенок побежал ему навстречу.
– Привет! – сказал он и застенчиво замер.
– Привет, дружок. – Мужчина не мог потрепать волосы Энтони: его руки были слишком грязными.
Под оранжевым прорезиненным комбинезоном на нем были темно-зеленые армейские штаны и зеленый армейский джемпер с длинными рукавами, пропитанный потом, рыбой и соленой водой.
Черные волосы были подстрижены коротко, по-военному, худое вспотевшее лицо украшала черная щетина.
Он подошел к женщине в ослепительном белом, все так же сидевшей на скамье. Она подняла взгляд ему навстречу – и все поднимала и поднимала, потому что он был очень высок.
– Привет.
Это прозвучало как выдох. И она перестала есть мороженое.
– Привет. – К ней он не прикоснулся. – Твое мороженое тает.
