И под утро того дня, когда они собирались втроем отправиться в лес через Ильмень, ей приснилось, что она лежит на спине, глядя в небо, а звезды становятся все ближе, они сияют ярче, и ей хотелось закрыть глаза и отвернуться, но она не могла и вдруг поняла, что это не звезды приближаются к ней, это она летит к ним, летит прямо под ними, вытянув руки над головой, и ее лицо сияет, и сердце радуется под ночными звездами, и все это время голос Бланки Давидовны тихо шепчет в ее голове: «Корона и крест, вот что в твоей чайной чашке, Татьяна…»
Книга третья.
Диссонанс
Снимите подчиненность, эту цепь, – раздор воспрянет…
У. Шекспир. Троил и Крессида. Акт 1, сцена 3 (Перевод Л. Некоры)"
"Глава 9. Пятилетний план
Книга ПушкинаСтоял август 1952 года, жаркий день, и они купались в бассейне. Александр сидел на трамплине, болтая ногами, а Татьяна и Энтони стояли у мелкой стороны, готовые прыгнуть в воду. Это было их четвертое состязание.
– Таня, дай сыну фору! – предложил Александр.
Раз-два-три. Они прыгнули. Энтони, бравший уроки плавания благодаря любезности тети Эстер (что, если бы не любезность тети Эстер, Энтони?), плыл брассом, а его неторопливая мать, в желтом бикини в горошек, плыла… Александр не знал, как это назвать. Крыльями, что ли? Она весело скользила по воде, и на этот раз Энтони добрался до ноги Александра на полсекунды раньше ее и завизжал от восторга. Татьяна схватила вторую ногу Александра. Энтони глянул на скептическое лицо отца и сказал:
– Что? Она не нарочно дала мне выиграть.
Я ее честно победил.
– Да, сынок.
– Ох, – вздохнул Энтони. – Ладно, посмотрим, как у тебя получится.
– Я не соревнуюсь с твоим отцом, Энтони, – возразила Татьяна. – Ты знаешь, он не любит соревнования. – Она подмигнула.
– Я тебе покажу, как соревноваться! – сказал Александр.
Они оба встали на краю их бассейна – пятидесяти футов в длину, их собственного. Татьяна была стройной и белокожей, покрытой веснушками от солнца.
Он – шоколадный, с длинными серыми полосами шрамов. Его мужское тело было твердым, мускулистым и выглядело непобедимым рядом с нежной женщиной, едва достававшей макушкой головы до серпа и молота на его предплечье.
По счету раз-два-три они нырнули, Александр и Татьяна, мужчина и женщина, муж и жена, возлюбленные.
Энтони сидел на трамплине и отчаянно болел – за мать! Ему хотелось, чтобы она победила отца.
