– Прекратите, оба вы! – прикрикнул он тоном, не допускающим возражений даже со стороны полковника. – Вы оба просто свихнулись. Спокойной ночи.
Позже, в постели, они долго молчали. Татьяна тесно прижалась к мужу.
– Таня… скажи, ты собиралась убить Ника, чтобы я не мог проводить с ним время?
– Не говори глупо… – Она умолкла на полуслове. – Этот человек умирает. И хочет умереть. Неужели не понимаешь?
Александр с трудом ответил:
– Понимаю.
О боже…
– Так помоги ему, Александр. Отвези его в Бангор, в армейский госпиталь.
Я знаю, он не хочет туда, но это необходимо. Тамошние сиделки обучены уходу за такими людьми. Они будут вставлять в его губы сигареты, будут читать ему. Будут заботиться о нем. И он будет жить.
Этот человек не может находиться рядом с тобой. Ты не можешь находиться рядом с ним.
Александр перебил ее:
– Мне тоже следует лечь в госпиталь в Бангоре?
– Нет, милый, нет, Шура, – прошептала она. – У тебя есть собственная сиделка, прямо здесь. Круглосуточная.
– Таня…
– Пожалуйста… Тсс…
Они отчаянно шептали, он в ее волосы, она в подушку перед собой.
– Таня, а ты бы… сделала это для меня, если бы я попросил? Если бы я… был таким, как он…
Александр замолчал.
– Быстрее, чем ты можешь себе представить.
Где-то слышались щелчки, щелчки, это сверчки, сверчки, летучие мыши шелестят крыльями, Энтони посапывает в тишине, в печали. Было однажды, когда Татьяна уже готова была помочь Александру… так почему не сделать это еще раз?
Она плакала беззвучно, только ее плечи дрожали.
На следующий день Александр отвез полковника в армейский госпиталь в Бангоре, в четырех часах пути. Они выехали рано утром. Татьяна наполнила их фляги, приготовила сэндвичи, постирала и отгладила армейские штаны Александра и его рубашку с длинными рукавами.
Перед уходом Александр спросил, наклонившись над маленькой фигуркой Энтони:
– Хочешь, чтобы я тебе привез что-нибудь?
– Да, игрушечного солдатика.
– Ты его получишь. – Александр взъерошил сыну волосы и выпрямился. – А как ты? – спросил он Татьяну, подходя к ней.
– О, мне и так хорошо, – с намеренной небрежностью ответила она. – Мне ничего не нужно.
Татьяна старалась глубже заглянуть в его бронзовые глаза, в нечто более далекое, понять, что он думает, что чувствует, пыталась дотянуться через океан, не зная дороги.
Ник уже был в фургоне, а его жена и дочь топтались неподалеку. Слишком много людей вокруг. Александр погладил Татьяну по щеке.
– Будь хорошей девочкой, – сказал он, целуя ее руку.
