Теперь на Александра смотрели совершенно иначе. По-другому с ним обращались. Капитан армии Соединенных Штатов? Он участвовал во Второй мировой войне? Да, ответил он. Сражался на Второй мировой.
И после этого его ни о чем больше не спрашивали.
В полдень пришла машина, чтобы забрать тело.
Полицейские сказали Александру и Татьяне, чтобы они пока ничего не трогали. Это место преступления. В понедельник приедет команда чистильщиков, чтобы навести порядок и убрать все следы смерти. До понедельника капитану, его жене и ребенку придется где-то побыть.
Сержант Миллер сообщил, что будет дознание по поводу причинения смерти, но наедине сказал Татьяне и Александру, что сам не понимает, как сынок Бэлкмана продержался так долго и его до сих пор не убили. «По слухам, – добавил Миллер, – его армейское ранение в Англии было вовсе не результатом случайного огня по своим».
Наконец все уехали – и они остались одни.
Александр закрыл дверь за Миллером и подошел к Татьяне, сел рядом с ней на диван. Она подняла голову, глянула на него.
Они долго молча смотрели друг на друга. Возможно, смотрел он. А она бешено сверкала глазами.
– Ты это считаешь нормальным, Александр?
Не говоря ни слова, он встал и исчез в спальне. Она услышала, как включился душ в ванной комнате.
– Идем, – сказал он, когда вышел.
Но она не могла идти, не могла двигаться. Подняв ее на руки, он внес ее в ванную.
– Я не могу стоять. Лучше приму ванну.
– Нет, – возразил он. – Я не позволю тебе сидеть в воде с его проклятой кровью. Просто постой пять минут, а когда все смоется, я наберу тебе ванну.
"
"Александр снял с нее махровый халат, пропитанную кровью кофту, бросил все в мусор. Он держал ее за руку, когда она ступала в ванну. Он разделся, встал под душ вместе с ней. Вода была очень горячей, но Татьяна все равно невольно вздрагивала, когда он осторожно смывал коричневую засохшую кровь с ее лица, шеи, волос. Он намылил шампунем ее волосы дважды, трижды. Понемногу он смыл с нее всего Дадли. Когда она увидела осколки костей, которые Александр вытаскивал из ее волос, у нее подогнулись ноги, она, скользкая и испуганная, уже не могла стоять, как ни подбадривал ее Александр.
Присев на корточки рядом с ней, он продолжал отмывать ее волосы.
– Это бесполезно, – пробормотала она, протягивая руку к шкафчику у раковины. – Я не смогу больше до них дотрагиваться. Я не смогу вынести, если ты снова до них дотронешься.
– Нет. – Он остановил ее, отобрал ножницы. – Ты уже один раз отрезала волосы, но сейчас я рядом.
