– Прости за вчерашнее, Таня… – прошептал он. – За глупый крик. Я просто не хочу, чтобы ты тревожилась. Пожалуйста, доверься мне в этом. Пожалуйста.
– Капитан! – Ее пальцы заскользили вокруг него, лишив его дара речи. – Прошу… вы не должны говорить. Это лишь ради вашей пользы.
– А есть лекарство от такой болезни? – спросил Александр, падая спиной на диван.
– Ну, в старые дни считалось, что это можно высосать, – безмятежно ответила Татьяна.
Но он не был безмятежен, когда сказал:
– Понимаю… Как вы думаете, в наши дни это поможет? Современная медицина, похоже, ушла очень далеко вперед…
Ее губы не знали отдыха.
Он даже пытался под конец остановить ее, ему действительно хотелось, чтобы она оказалась на нем в этом медицинском халатике и доводящем до безумия поясе для чулок, но она шептала:
– Капитан, вы хотите вылечиться? Тогда войдите в мой рот. Как вам нравится.
Остановить ее было явно невозможно.
Александр обнаружил, что возбуждается, просто увидев ее утром в ее рабочие дни, а потом в те моменты, когда они иногда встречались за обедом, а потом даже при виде ее халата в шкафу, отутюженного и готового к следующему дню.
И наконец он начал твердеть при одной лишь мысли о белом халате. Через какое-то время она заявила, что он дошел до предела и надежды у него не осталось.
Он радостно согласился.
Но она все равно придумывала все возможные предлоги к тому, чтобы не идти на ужин со Стивом и его невестой.
Ужин со Стивом и его невестойВозвращаясь домой поздно, он гнал вовсю, зная, что она дома с Энтом и они его ждут.
Это было их первое Рождество в Аризоне. Александр повесил вокруг дома рождественские фонарики, и теперь они многоцветно сияли, как город мечты. Он увидел свой маленький освещенный дом на холме, как только повернул направо к Джомаксу, еще за милю. Напряжение бурного дня начало спадать. Поставив на место грузовик, он задержался на мгновение на передней террасе, чтобы посмотреть на нее через окно.
Она навела порядок во всем доме; все было протерто и безупречно.
У них имелись книги, и журналы, и газеты, и обувь, и бейсбольные биты, и покрывала для дивана, и дом был украшен ветками остролиста – и все было на своем месте, все выглядело уютно. Лампы на столах горели неярко, на оконных стеклах наклеены белые снежинки. Позже он скажет ей, чтобы задергивала занавески, но сегодня он был рад наблюдать за ней тайком. Он чувствовал себя так, словно стоял летом под сиренью в Лазареве.
