Она сорвала это полотенце. Глаза Александра были закрыты. Он был апатичен. Медленно качнул головой из стороны в сторону:
– Не знаю. Мне плохо…
– Ох, милый, в чем дело?
– Все тело болит. Не могу двигаться…
Она бросила на пол свою рабочую сумку.
– Нет-нет, – пробормотал он. – Неси сюда сумку.
Она подошла к нему с сумкой, заботливо наклонилась над ним. Опустилась на колени у дивана, пощупала лоб, лицо. Он не открывал глаз. Кожа была влажной из-за мокрого полотенца.
– Не думаю, что у тебя лихорадка…
– Мне нужна сиделка… – бормотал он.
– Милый, я здесь.
– Ты в своей форме?
– Конечно. Я же только что с работы.
– А волосы у тебя собраны в узел?
– Конечно. Шура, открой глаза!
– И на тебе белые туфли, белые чулки и все такое?
– Да, да, что ты делаешь?
– Мне нужна сиделка… – снова повторил он.
Татьяна замолчала.
– Гм… – прогудела она наконец служебным тоном. – Похоже на то, что вы серьезно больны. Я должна полностью вас осмотреть, прежде чем поставить диагноз.
– Делайте все, что считаете нужным, сестра Метанова.
Татьяна достала из сумки стетоскоп:
– Можете вы снять футболку? Я должна прослушать ваши легкие.
Приятно прохладный стетоскоп коснулся его груди.
Когда он открыл глаза, Татьяна серьезно посмотрела на него. Она сдвинула назад сестринскую шапочку и расстегнула верхние пуговки формы, приоткрыв грудь.
– Я должна осмотреть вас целиком, – сказала она, стягивая с него кальсоны. – Пожалуйста, сидите спокойно, не двигайтесь. Это может быть опасно. Мы должны действовать осторожно.
"
"Она расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, сдвинула с плеч халат, оставив застегнутой лишь пуговку под грудью. Перед ним теперь была ее грудь с коралловыми твердеющими сосками, и нежный живот, и пояс, поддерживающий белые чулки. Она опустилась на ковер между его ногами.
– Гм… – повторила она. – Дело плохо. Но я думаю, мы сможем это исправить, капитан Белов.
Достав из своей сумки маленькую баночку с вазелиновым маслом, она смазала свою кожу, потом его и положила его пенис между своими грудями, тихонько раскачиваясь взад-вперед.
Александр не мог этого выдержать.
– Думаю, у меня тяжелый случай, – простонал он, стараясь не закрывать глаза. – Я болен насквозь…
Серьезно кивнув в знак согласия, она ласкала его, пульсирующего и растущего, медленно, медленно, скользкими руками.
– Дурное настроение – дело серьезное, капитан. Никаких гарантий.
Его руки потянулись к ее волосам; шапочка упала. Он сполз с дивана, наклонился к ней, поцеловал.
