– Это просто такой период, Шура, – сказала Татьяна, словно пытаясь успокоить его. – Это пройдет. – Она помолчала. – Как и все вообще.
Горло Александра жгло от нетерпения и разочарования.
– Ты бы так не говорила, если бы знала, что ему снится.
Татьяна напряглась в его руках.
– А!
Александр поднял голову, всматриваясь в нее в темноте.
Он с трудом мог различить контуры ее лица, когда отсветы костра проникали в приподнятое полотнище входа.
– Так ты знаешь!
Татьяна с болью в голосе подтвердила это. Она не поднимала головы.
И не открывала глаз.
– Ты все это время знала?
Она осторожно пожала плечами:
– Я не хотела тебя расстраивать.
После долгого напряженного молчания Александр заговорил:
– Я знаю, что ты думаешь, Татьяна. Что все повернет к лучшему, но увидишь – этого не будет. Он никогда не справится с тем, что ты его бросила.
– Не говори так! Он справится. Он просто маленький мальчик.
Александр кивнул, но не в знак согласия:
– Попомни мои слова. Не забудет.
– Так к чему ты это? – огорченно произнесла Татьяна.
– Мне не следовало уезжать? Но я нашла тебя, разве не так? Такой разговор просто глуп!
– Да, – прошептал он. – Но скажи, если бы ты меня не нашла, что бы ты делала? Вернулась бы в Нью-Йорк и вышла бы за Эдварда Ладлоу? – Ему было безразлично ее напряжение и ее недовольство. – Энтони, кстати, пусть он и ошибается, думает, что ты могла и никогда не вернуться. Что ты так и искала бы меня в тайге.
– Нет, он так не думает! – Резко повернувшись лицом к Александру, Татьяна повторила: – Нет.
Не думает.
– Ты же знаешь его сны? У его матери был выбор. Когда она оставила его, она знала, что это вполне может оказаться навсегда. Она это знала – и все равно оставила его. Именно это ему снится. Именно это он знает.
– Александр! Ты намеренно так жесток? Прекрати!
– Я не жесток. Я просто хочу, чтобы ты перестала притворяться, что это не то, что его мучает. Что это лишь мелочь. Ты очень веришь в последствия, так ты мне вечно повторяешь. Поэтому, когда я тебя спрашиваю, станет ли ему лучше, не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю.
– Так почему ты спрашиваешь меня? Ты ведь явно сам знаешь все ответы.
– Перестань лицемерить. – Александр резко вздохнул. – А знаешь, что интересно?
– Нет.
– Мне снится, что я на Колыме, – медленно заговорил Александр. – Я делю койку, узкую грязную койку с Успенским. Мы все еще скованы вместе, сжимаемся под одеялом. Чудовищно холодно. Паши давно нет… – Александр сглотнул набухший в горле ком.
