Она испытывала омерзение, подобное тому, которое испытывает нормальный человек, когда заходит в крайне грязный и загаженный загородный туалет.
«И как я жила здесь? Это же просто клоака!» – подумала она с ужасом и мысленно, не прикасаясь даже к флейте, воспроизвела короткую маголодию света.
Тьма на секунду трусливо отпрянула, заметалась, но тотчас вновь принялась жалить, как раззадоренный осиный рой.
Меф постучал. Ему никто не ответил. Тогда, толкнув дверь своей бывшей комнаты, Мефодий вошел. Дафна хотела скользнуть следом, но не успела.
Дверь с пушечным грохотом захлопнулась у нее перед носом. Дафна потянулась к ручке, но ручка дрябло провисла у нее в ладони. Дафна осознала, что держит в руке дохлую, почти разложившуюся змею, и с омерзением, отпустив ее, отскочила назад.
Сгоряча она схватилась за флейту, но, одумавшись, опустила ее. Здесь, в резиденции, мрак в своем праве. Если Арей не хочет впускать ее, прекрасно. Пусть не впускает. Истерикам мрака можно противопоставить только спокойное упорство.
Решив, что дождется Мефа здесь, Даф опустилась на стул.
Держа руки на рюкзачке с выглядывавшей из него флейтой, она со скрытым одобрением наблюдала, как Депресняк раздирает когтями диван, занимавший пространство между дверями комнат Наты и Чимоданова. Внешне диван был самый обычный, массовой серии, из тех, под опускавшимися крышками которых любят прятаться дети. По темной немаркой ткани разбегались серебристые нити.
– А вот мебель, солнце мое, портить не надо! В Москве не так много подобных диванов, – послышался рядом вкрадчивый голосок.
Даф обернулась и увидела Тухломона. Комиссионер стоял у лестницы и, точно суслик, поджав ручки, укоризненно смотрел на нее.
– Ну и кого на нем пристрелили? – с гадливым любопытством спросила Даф.
Тухломоша попытался обидеться, но не сумел за полным отсутствием каких-либо истинных эмоций.
– Никого, – сказал он.
– Тогда задушили?
– Зачем сразу задушили? Обижаешь, лапочка! Это Улиточка с Мамайчиком у нас падки на такое внешнее зло. Одному взорванную машинку подавай, чтобы на руле кишки болтались, другой кроватку с балдахинчиком, на которой закололи графиньку.
По мне, так это все дешевка. Этот диванчик послаще будет для понимающих. На нем один человек предал своего лучшего друга. Причем предал совсем мимолетно, без усилия, без внутреннего сопротивления, даже сам от этого ничего не выиграл. Просто так. А тот другой, чью тайну рассказали, потом на всю жизнь потерял всякую веру в дружбу, в добро, вообще в людей.
