Это потому, что мрак – пустота, да?
Корнелий задумался, пальцами бережно сняв с языка песчинку.
– Я вот что думаю: может, рискнуть взять у нее телефончик? Ну не сейчас, а вообще когда-нибудь? – продолжал он.
Эссиорх посмотрел на него через плечо и сразу отвернулся.
– У тебя все в роду были нормальные? – спросил он.
– Это такой вежливый наезд на моего дядю? Хорошо, я спрошу у него в письме, если это тебя так волнует, – невинно удивился Корнелий.
К Мефу, успевшему уже поняться, подошел Арей. То, что вокруг были одни златокрылые, смущало его мало.
Светлые никогда не нападают без предупреждения или со спины. В этом их слабость и одновременно – истинная и бессмертная сила.
– Ты все же жив, синьор помидор! Ну-ну… Признаться, я доволен, – сказал он, ухмыляясь.
– И что вы думаете? Как я сражался? – спросил Меф.
Он уже слегка отдышался и теперь горел желанием услышать хоть какую-то похвалу.
– Тебе как: врать или не врать? – уточнил Арей.
Мефу поневоле пришлось выбрать второе, хотя самолюбие и склонялось больше к первому.
– Как старая бабулька, которая размахивает газетой, пытаясь подшибить на лету муху! Большего позорища я давно не видел. Хотя Гопзий, если разобраться, дрался еще позорнее. У вас был не бой, а разборка двух подвыпивших инвалидов в подземном переходе!
Меф улыбнулся. Что ни говори, а образы Арей создавать умеет. Ему и самому теперь казалось, что дрался он плохо. Конечно, зуб зубом, но если бы не помощь валькирий, финал был бы очевиден."
"– В общем, если хочешь не растерять то копеечное дарование, которое, возможно, у тебя имеется, приходи.
Будем прорабатывать детали. Защита и атака должны следовать одним слитным движением, а не двумя отдельными конвульсиями в стиле «ой, мама, горячий утюг!». Понял? Не обиделся?
– Не обиделся, – сказал Меф.
Взгляд Арея потеплел примерно на две стотысячных градуса. Это максимум, чего можно ожидать от того, кто служит мраку.
– Счастливо! И ты не скучай, светлая! И, умоляю, не смотри на меня, как овечка на серого волка! У меня от этого изжога!
Арей небрежно кивнул в пространство между Дафной и Мефом и, требовательно оглянувшись на Улиту, исчез.
Несколько мгновений спустя исчезла и его секретарша.
И только тогда тесный строй златокрылых, прикрывавший четырехугольник у турников и горки, раздвинулся. В этом монолитном движении Меф уловил некое невысказанное доверие и одобрение. Он был еще не свой, но уже в чем-то немного свой.
– Давай попробуем еще раз! – сказала Даф.
