Отбойники никто не покупает, а вся снегоуборочная техника уехала в Африку расчищать пустыню Сахару от сахарного песка.
– Как ты? – спросила она.
Эдя не успел еще соскучиться по сестре, с которой расстался всего несколько часов назад. Он терпеливо ответил, что «лучше не бывает».
– Меф не звонил? Не заходил?
– Нет.
– Знаешь, мне как-то тревожно. Ты веришь в материнское сердце?
В материнское сердце Эдя в целом верил. Опять же, когда сестру кусала муха пафоса, ей проще было поддакивать. Тем более что в слове «да» меньше буковок, чем в слове «нет», и голосовые связки изнашиваются меньше.
– Может, мы не правы, что выперли его из дома, а? – жалобно спросила Зозо.
Эдя, никого особенно назойливо не выпиравший, крайне удивился.
– Я называю это: катапультировать из гнезда пинком под хвост. Главная магистральная задача родителей создать детям такие неуютные условия проживания, чтобы они как можно скорее начали жить собственной жизнью, но при этом не пошли под откос! – произнес он назидательно.
– Думаешь: да? – спросила Зозо с надеждой. – А не рано? Мальчику же тяжело!
– Мефу-то? Да на него бетонную плиту положи, в грузовик с цементом впряги, он еще по дороге будет песни орать! Это такая собака страшная, которую, кроме безделья, ни одним ломом не убьешь!
Зозо засмеялась. Ей было приятно слышать такое мнение о своем сыне. Ее брат встал с дивана и потянулся, отряхиваясь от крошек."
"– Все подростковые беды от одной причины: недогруза! – заявил он.
– Отлови у нас в бомбухе любого нарика, поковыряйся в нем – и увидишь, что в детстве у него было слишком много свободного времени. Ему разрешали не ходить в школу при температуре 37,1 и бежали за ним три этажа с шапочкой, умоляя ее не снимать. Об него надо было ремни мочалить, а с него пылинки сдували. Перегрузить детей нельзя! Я этих гадов по себе знаю! Их можно только недогрузить. Если ребенок ноет, что ему надоела музыка, добавь к музыке плавание. Заноет, что не хватает времени на уроки, – добавь курсы китайского языка!.
. Ну все, пока!
Проветрив речевой аппарат разговором с сестрой, Эдя повесил трубку и вновь собрался плюхнуться на засасывающий диванчик в твердом намерении выбрать ботинки и крепления, но тут кто-то громко и отчетливо произнес:
– Тук-тук! Я ваш друг!
Эдя дернулся и увидел сидящую на подоконнике Улиту.
– Привет, мой друг! – повторил он автоматически.
Окно было закрыто. Входная дверь тоже.
