– На мрак! Если кто-то докажет, что Гопзий – свет, пусть отгрызет мне любое ухо на выбор. Только не правое – я в нем серьгу цыганскую обожаю носить. И не левое, а то дужку очков цеплять не за что будет, – уточнила она после короткого раздумья.
– Разве ты носишь очки? – удивилась Дафна.
Ведьма смутилась, что сболтнула лишнее.
– Вообще-то линзы. А когда-то давно и стеклышки носила. Очки удобнее линз, если разобраться. Снимаешь их, и никого можно не узнавать… Пятна такие бродят с ножками и разговаривают с тобой знакомыми добрыми голосами.
По лестнице прокатился и толкнул дверь призывающий окрик. Ведьма, всполошившись, на минуту выглянула и тотчас вновь вернулась.
– Шеф спрашивает: слабонервных нет?..
– А что такое? – спросила Даф.
– Потом узнаешь. Так есть или нету?
– Разве что мой котик!
Улита с сомнением посмотрела на Депресняка, который, повиснув на боксерской груше, прочерчивал по ней когтями полосы.
– Этот-то? Да в нем три дня скальпелем ковыряйся – ни одного нерва не найдешь… и мозгов, если разобраться, тоже, – добавила она, поразмыслив.
С улицы донесся нетерпеливый гудок.
– Арей уже в машине! Все, поехали! – заторопилась Улита.
– Куда?
– Скоро поймешь! И сурка своего буди! Эй, Буслаев, подъем! Родина не ждет! А ну, быстро очистил мои любимые маты и вернул мне куртку! – принялась распоряжаться ведьма.
Сонный Меф хмуро поднялся и, покачиваясь, на автопилоте отправился вслед за Дафной и Улитой. Снаружи уже ждал новенький микроавтобус с затемненными стеклами и надписью «Экскурсионный» на белых бортах.
Вдоль микроавтобуса, заложив руки за спину, прохаживался Мамай. Увидев Дафну, он неприязненно повернулся к ней сутулыми лопатками.
«Ах, вот ты как! А я тебя все-таки люблю! Хоть ты тресни! Люблю и жалею!» – упрямо подумала Дафна.
Мамай дернулся, точно от электрического разряда и, скрежеща зубами, принялся пинать шину. Вскоре он уже гнал автобус по Кронверкскому проспекту. Проползали длинные сырые дома. Пугливо шарахались светофоры.
Арей зевал, откинувшись на подголовник. Городом он интересовался мало, и если и поглядывал по сторонам, то без любопытства.
– Синьор помидор, ну как тебе Питер? – спросил он вскользь.
– Не особо, – ответил Меф.
– Чего так плохо? Архитектура не нравится?
– При чем тут архитектура? Здесь меня все время бьют. По сторонам посмотреть не успеваешь, – сказал Буслаев.
Улыбка, которой одарил его Арей, больше была похожа на оскал.
