В этом месте дорога пересекала мелкий овражек, который влево и вправо углублялся. Видимо после дождя образовалась лужа вот немцы и застряли, на мою удачу. Трупы я перетаскал в овраг, чтобы не бросались в глаза прохожим, ну или тем, кто проедет мимо. В машине обнаружились два портфеля и чемодан. Что там я пока не смотрел, оставил на потом. От места захвата машины отъехал километров на десять. Нашёл место в лесной роще, там спрятался, надо было допросить фрау-мадам. Она уже очнулась и испуганно пялилась на меня. Остановившись, я внимательно её рассмотрел, волосы светлые как у меня, только длиннее и собраны в узел на затылке.
Такая причёска, кажется, называлась «шишка». А может и нет, я не знаток женских причёсок. Я минуты две рассматривал немку, чем-то мы с ней схожи, только она постарше и губы более тонкие. По комплекции тоже вроде одинаковые, сиськи у неё больше, а вот задница примерно, как моя. Одежду при захвате я ей не испортил, так чуть-чуть запылилась. Что мне очень даже пригодится. Я уже принял решение, что переоденусь в эту немку.
Прежде чем расспрашивать, надо раздеть её, причём совсем. Голый человек как правило деморализован, такого и допрашивать проще. Я вытащил кляп у фрау и предложил ей раздеться, она сначала упиралась, но пара хороших затрещин помогла ей принять правильное решение. Сейчас она была в трусах и бюстгалтере. Я задержал внимание на нижнем белье. А ничего такое бельишко, шёлковое. Снимаем, нам и постирать будет не трудно. А то шьём понимаешь из парашютов, а всякие стервы из Вермахта хорошим бельём пользуются.
Итак, дамочка сидит нагишом, возле колеса машины. Голый человек чувствует себя неуютно и дискомфортно, а значит её будет проще «колоть» на информацию. Теперь можно переходить к вопросам. Я присел напротив фрау, в руках кручу нож, для антуража и быстрых ответов немки. Перед допросом я посмотрел зольдбух немки, у военнослужащих Вермахта это документ личности и выдавался всем без исключения. С фрау я говорил на немецком языке, так что понимать она меня должна сразу.
— Начнём, пожалуй, фрау Моника Краузе. Для начала я хочу предупредить тебя. Я задаю вопросы, ты отвечаешь правдиво и подробно. Если я почувствую, что ты меня обманываешь, то отрежу тебе палец или ухо. Пойми ты мне всё равно расскажешь то, что я хочу знать, — начал я свою задушевную беседу с немкой.
— Ты партизанка? Отпусти меня, тебе заплатят большие деньги. Моя семья очень богатая. Я могу помочь тебе переправится в любую страну мира.
