Успели полетать над городом, пока немцы открыли огонь из зенитных батарей. Мы к окраине, там укрепления сфотографировали. Женя над немцами пролетела, листовки сбросила. А потом увидели четверых, а за ними ещё шесть. Она мне приказ, орёт как оглашенная. Трибуналом стращала, если приказ не выполню. Ну я к линии фронта рванул, думал она за мной. А она в атаку на «худых». Двое за мной увязались. Я в облака, отстали гады. Решил вернусь, не могу я быть предателем. Поднялся выше и на высоте вернулся. Видел, как она двоих сняла, походя.
Как будто играет с ними. Мля, будто ей шуточки. А потом… Потом я понял, что приказ выполнять надо. Видел, как Женя ещё одного в дребезги. Ушёл по облачности. Над линией фронта сделал несколько снимков. Вот и всё, — Николай повесил голову и замолчал.
— Ты всё правильно сделал, сынок. Такая наша доля лётчиков. Хоронить Женю заранее не надо. Она должна выкрутиться, везучая она. Иди отдыхай, — комполка хлопнул Николая по плечу и тот вышел.
Гладышев не заметил, что из глаз Николая текут слёзы.
Полковник сел за свой стол и задумался. Майор Гарин помолчал с минуту, потом заговорил с командиром.
— Иван Васильевич, есть у меня во фронтовой разведке приятель. Мы с ним в 41-ом под Могилевом воевали. Я к нему по-тихому обращусь. Кому бы другому не сказал, а тебе скажу. Есть в Таганроге подполье. Попробуем узнать, как там всё случилось, — и майор что-то записал в блокноте.
Гарин не обманул, он действительно поговорил со своим товарищем из разведки. А через два дня, подошёл к Гладышеву.
— Василич, пришла информация по «Ведьме».
— Что там?
— У подполья свой человек в комендатуре, через него всё узнали. Хотя этот бой полгорода видели. Подпольщики даже хотели попробовать ночью вытащить нашего лётчика. Впечатлить удалось всех таким событием. Расколошматила Женя семерых. Никто не выжил. Был приказ брать «Ведьму» живой. Но трое оставшихся видимо плюнули на это дело. Сбили её, но она выпрыгнула с парашютом. Там немцев, что тараканов за печкой. Вот она к ним прямо в лапы и приземлилась.
Военная полиция её сразу изолировала. Даже не пытали. Связались с командованием и в этот же день увезли в Донецк. Подпольщик слышал, якобы её повезут в Берлин. Приказ Фюрера, доставить к нему «Ведьму». За неё награду в десять тысяч рейхсмарок объявляли. Что дальше подпольщики не знают, — Гарин замолчал и нахмурился.
Гладышев вздохнул, но ничего не сказал. Сколько он похоронил за время войны? А сколько ещё подпишет похоронок? Не было ответа у полковника.
