Но сейчас красиво получилось, я его держал десять секунд точно. Сколько мы так кружили, я не отразил по времени, но вспотел я капитально. Ещё бы перегрузки такие, что вес тела увеличивается в пять, а то и в шесть раз.
В это время на аэродроме.
— Смотри как лихо ушла, похоже на «бочку», только что-то незнакомое, — возглас Носова.
— Ну на лобовой можно обоим засчитать плюсы, — выразил мнение Лыков.
— А это, что за фигура? — спросил Тигран, когда увидел последний спич Красько.
— Манёвр называется «хаммерхед».
Опасный манёвр, при таком сбить легко могут. Но Титов её потерял на несколько секунд, вот она и воспользовалась, — прокомментировал Гладышев.
— Считаю два один в пользу Красько, — подвёл итог замкомандира, майор Жаров Леонид Петрович.
— Да, пожалуй, давай команду «отбой», Леонид Петрович, — скомандовал комполка.
Первым совершил посадку Титов. Он был ближе к посадочной полосе. Николай вылез из кабины и подошёл к Гладышеву. Настроение у Титова было явно подавленное.
— Чёрт в юбке. Шустрая как блоха. Только на лобовом смог секунд пять удержать. В бою, конечно, мог бы и сбить. Летает красиво, что тут скажешь, — и старлей посмотрел на Лыкова и Гладышева.
— Ведьма? — констатировал вопросом Лыков и засмеялся.
— Как есть Ведьма, причём на помеле, — глухо подтвердил Титов и опустил голову.
— Товарищ полковник, отдайте её мне в эскадрилью, — попросил Лыков."
"— У тебя и так хватает приличных лётчиков. Это Поповой сейчас нет, а то бы начала пояснять, что женщины, женская эскадрилья.
Кстати, у Носова некомплект. Посмотрю ещё на Красько. Завтра в разведку отправлю с кем-нибудь, пожалуй, можно её к делу приставить.
Я посадил самолёт и вылез из кабины, а ведь устал реально, даже ноги дрожат. Кузьмич рядом встречает и улыбается. Хороший мужик, мне понравился. Есть в нём какая-то надёжность. Иду к командиру рапортую об окончании учебного полёта.
— Молодец, победу тебе засчитали. Сейчас иди отдыхай, — улыбаясь распорядился комполка.
Меня активно поздравляют наши ребята из школы. Но я направился к Титову, он стоит хмурый.
— Не сердись, Николай. Мир, дружба, жвачка, — и протягиваю ему руку, а сам приветливо улыбаюсь.
— Жва… что? — спрашивает старлей, при этом некрепко жмёт мне руку.
— Жвачка, это американцы резину такую сладкую жуют. Капиталисты, что с них взять. Всё у них не по-людски, — весело добавляю я.
Титов улыбнулся.
— С хвоста ты меня лихо сбросила.
