– А я уже почти… Хорошо тебе, девица, такая лежанка широкая, да в тепле, да тебе одной! Пустила бы меня хоть под бочок!
Кмети засмеялись.
– Не пущу! – отрезала девушка. – Лучше дайте выйти.
– Иди. Коньша!
– Их десяток в дозор пошел! – доложил Кудряш.
– Тогда ты поди проводи.
Кудряш проводил девушку до отхожего места, потом вернул в избу. Кмети постепенно засыпали, только дозорные расхаживали по двору.
В третий раз занавеска шевельнулась, когда все в избе уже спали и не видели этого. Двое или трое привстали, когда девушка, приподняв подол, осторожно пробиралась между спящими к дверям.
Жиляте она наступила-таки в темноте на плечо, и он схватил ее за ногу. Девушка вскрикнула.
– Это ты! Куда тебя леший несет? – осведомился Жилята. – Чего не спишь, колобродишь, как мара!
– Поругайся – самого еще мара задавит! Пусти! Мне выйти надо!
– Да уж три раза ходила! Что у тебя, днище выпало?
– Кормите всякой дрянью – не то еще будет! Вообще помру, тогда узнаете!
– Такие вредные не помирают, их и смерть брать не хочет!
– Пусти! А то не вытерплю…
Жилята кое-как поднялся и, пробравшись между лежащими, выглянул из сеней наружу.
– Лось! Ты, что ли? – окликнул он стоявшую у ворот темную фигуру в кожухе и шлеме, с копьем и щитом.
– Я, – ответила фигура, и по голосу он узнал Ерша.
– Ты там один?
– Щас! Мне одному такое счастье! Вон, Желанич с Гремятой возле бани греются… Или спят уже.
– Кликни, пусть девку до нужника проводят.
– А вон мы Коньшу кликнем, он ее уже водил.
Дорогу знает.
Жилята выпихнул девушку из сеней и вернулся на свое нагретое место, по пути подкинув в устье глиняной печки еще пару полешков. Он уже засыпал, когда беспокойная пленница вернулась.
– Ну, иди, а то потом опять полезешь, разбудишь! – проворчал недовольный кметь. – Чего встала? Где ты там?
– Чего вы колобродите? – шепнул со своего места Судимер.
– Да вон девка опять…
– Живот у меня схватило от вашей каши! – злобно шепнула пленница.
– Уроды вонючие! Посижу здесь, может, опять скоро пойду! Отстань. Лежишь, ну и спи!
Сквозь сон Жилята слышал, как через некоторое время дверь заскрипела опять. Со двора послышались голоса, то ли Коньши, то ли Хвоща.
И он успел совсем заснуть, когда дверь открылась, внутрь прошел Коньша и, обмерзшими черевьями ступая между спящими, пробрался в угол к занавеске.
– Голубь мой полуночный, ты чего тут летаешь? – С полатей высунулся заспанный Зимобор.
