От тебя уже ничего не требуется. Теперь мне только вот эта девушка нужна. – Он глазами указал на Дивину.
– Зачем тебе эта девушка? – с угрозой осведомился Зимобор. – Я тебе другую подарил, зверь ты лесной, бессовестный! Такое счастье тебе прямо в лапы твои вложил, о каком другие и во сне мечтать не могут, а ты все на чужих невест пасть разеваешь?
– А вот и разеваю! – Лютомер явно потешался. У Зимобора чесались руки в самом деле дать ему в ухо, но он чувствовал, что угренский оборотень просто развлекается, пока не пришло время действовать.
– Тебе, кстати, от сестры моей поклон и поцелуй.
– А тебе от братца Хвалислава поклон, – съязвил в ответ Зимобор. – И поцелуй. Не грусти, скоро увидитесь. Говорили мне, что княгиня Замила уже выкуп прислала, да без меня его не отпускают.
– По твою душу я приехал, сестра! – говорил Лютомер и, смеясь, брал руку Дивины. – Ты тут, в городе, совсем княжной стала, Дедову науку забыла. Вроде еще не замужем, а уже ничего не помнишь.
– Что я должна помнить?
– То, что месяц белояр кончается, завтра – Ярила Молодой.
Жертвы мне и моему Хорсову стаду кто будет приносить? Бабушка Плуталиха?
Дивина ахнула. Завтра и правда был праздник под названием Ярила Молодой – когда скотину выгоняют из хлевов на луга и приносят жертвы волкам, чтобы те не трогали стада.
– Вот с тобой и пойдем! – говорил Лютомер. – Ты пойдешь, а я пригляжу, чтобы все правильно было.
– И я пойду – за тобой пригляжу, – сказал Зимобор.
– Нет, – жестко ответил Лютомер. Зимобор глянул в его узкие темно-серые глаза и понял, что шутки кончились.
– Ты как раз не пойдешь. Ты только все испортишь. Тебе на глаза ей уже показываться никак нельзя.
– А завтра ты ее…
– Завтра я ее вызову. Срок последний – если не вызвать, она сама придет. И тогда кое-кому не поздоровится.
Дивина опустила голову, стараясь скрыть волнение. Завтра решится ее судьба, но от нее ничего не зависит. Ни она сама, ни князь Столпомер, ни Зимобор, ни даже сам Лес Праведный ничего уже сделать не могут. Вся надежда была на этого странного человека – если он человек, – оборотня, который рос в семье угренского князя, но был сыном Велеса и Князем Волков.
Он-то знал, что собирается делать, но по этим темно-серым узким глазам его замыслов нельзя было прочитать.
Рано утром, пока не обсохла роса, уцелевшую скотину погнали из хлевов на луг. Все полочане бросили дела и стояли под тынами, добрыми пожеланиями провожая скотину. Дивина шла пообок, подгоняя стадо, как полагалось, пучком освященной вербы.
